Летнее приключение - Клер Кук

— Приятеля? — изумленно переспросил Марио. — На свадьбу Эндрю?

— Ты не можешь этого сделать, — убежденно сказала я. — Это убьет папу.

Мама рассмеялась.

— Не беспокойтесь, — сказала она. — Ваш отец будет в восторге.

— Да уж, пожалуй, ты права, — бросила я. Всем нам было отлично известно, что именно папа был инициатором разрыва отношений в трех своих браках, но отчего-то именно о нем мы тревожились, когда дело касалось моей матери. Может, из-за того что она была такой сильной, к тому же после развода папа явно был огорчен больше, чем она. Возможно, мне следовало иначе к этому относиться, особенно теперь, когда я понимала, что такое — быть обманутой. Но он был моим отцом, и я его любила.

— А тебе известно, мама, — поинтересовался Марио, — что он до сих пор хочет быть похороненным рядом с тобой?

— Только через мой труп, — отозвалась мама.

Мы расхохотались и довольно долго не могли успокоиться. Да, моя мама способна устраивать неприятности, однако я вынуждена была признать, что и веселить она умеет.

— Вообще-то я знаю, что он именно об этом мечтает, — заметила я. — Более того — он хотел бы, чтобы вы умерли одновременно — как Ромео и Джульетта. Каждый раз, когда дело доходит до третьего бокала кьянти, папа говорит об этом.

Марио кивком подтвердил мои слова.

— Да, а затем он встает и проигрывает сцену своей смерти, — вспомнил он. — Это, конечно, не Шекспир, но драматизма хватает.

Мама улыбнулась. Она выглядела довольной, а после этих слов Марио прямо засияла от счастья. Кем бы ни был этот парень, ему с нею повезло. Насколько мне было известно, у мамы годами не бывало ухажера. До этого был какой-то парень из Бостона, а затем в течение нескольких лет — директор местной средней школы. Однако мама казалась счастливой и в одиночестве. Я все спрашивала себя, смогу ли и я когда-нибудь так же.

Закончив обед, я встала и поставила тарелку в раковину. Теперь можно было и выпить чего-нибудь. Открыв холодильник, я налила себе стакан молока. Предложила молока и остальным, но все они отрицательно покачали головами, и я поставила коробку назад в холодильник.

— Как ты считаешь, у неверности может быть срок давности? — спросила я, снова усевшись за стол. — Я просто так спрашиваю, из любопытства.

Мама наклонила бокал с остатками фруктового мороженого. Мы все не сводили с нее глаз. Прешес подобрала с пола резиновую игрушку и принесла мне, чтобы я смогла ее бросить ей через всю комнату. Кажется, это была ее любимая игра.

— В Западной Европе, — наконец промолвила мама, — как и в Соединенных Штатах, лишь четверо из десяти человек считают, что неверность нельзя простить. А в Турции так думают девять из десяти. Так что все зависит от каждого конкретного человека. И ты должна сама решить, как к этому относиться, Белла.

— Но мы же говорим не обо мне.

— Да нет, как раз о тебе, — возразила мама.

— Отлично, — согласилась я. — Тогда признаюсь, что я настоящая турчанка. А ты?

Мама пожала плечами.

— Порой предательства бывают такими масштабными, что ты и представить себе не можешь, как снова доверять обманувшему тебя человеку, — задумчиво проговорила она. — И вот некоторое время ты сидишь и думаешь обо всем этом, но потом находишь выход из положения.