В погоне за красавицей - Гейл Каллен

Она не то старалась все изучить, не то запомнить дорогу. «Очень разумно с ее стороны», — подумал граф. Но вот усвоить постоянные замечания графа о том, что ей следует держать глаза вниз с видом покорности, Ребекке никак не удавалось.

Наконец он решил, что они достаточно далеко отошли от железнодорожной станции и теперь можно войти в таверну и узнать о ближайшей гостинице. Его крупные габариты внушали мгновенное почтение и желание поскорее ответить ему, поэтому он не побоялся ненадолго оставить Ребекку, а его деревенское произношение оказалось безупречным.

Когда он снова вышел на полутемную улицу, Ребекка посмотрела с невольным уважением.

— Это было здорово. Я думала, что одна умею подражать говору слуг, — негромко заметила она.

— Этот талант очень пригождается в жизни, — ответил он. — Теперь пошли туда.

Они шли бок о бок, и граф обдумывал ее слова.

— Зачем вам вздумалось подражать говору слуг? Она пожала плечами:

— Если бы вы узнавали что-либо обо мне, то вам было бы известно, что ребенком я часто болела. Это оставляло мне много свободного времени. Я научилась читать вслух и изменять голос, чтобы соответствовать разным персонажам. Мы с братом любили эту игру и научились делать это очень ловко. А почему умеете вы?

Она выглядела такой цветущей и энергичной, что трудно было представить ее хилой и бледной. Он посмотрел вперед на мужчину, который при виде их поднялся на ноги с какого-то ящика. Джулиан насупился, и тот поспешил снова сесть и сгорбиться.

— Разные говоры с детства даются мне легко, — сказал граф. — Возможно, потому что я проводил больше времени со слугами, чем с кем-нибудь еще.

Он почувствовал ее любопытство, но не видел необходимости его удовлетворить.

— У вас большая семья, братья, сестры… — промолвила она. — Так по крайней мере рассказывала мне моя матушка. Можно было бы подумать, что они займут большую часть вашего времени.

— Гостиница уже должна быть поблизости.

Она продолжала внимательно вглядываться в него, но расспросы прекратила.

Гостиницу они обнаружили в следующем квартале. Выцветшая и покосившаяся вывеска сообщала, что она называется «Белый заяц». Через арку виднелась конюшня и какие-то поломанные экипажи посреди заросшего бурьяном двора. Двери конюшни были распахнуты настежь, и ее пустота свидетельствовала об отсутствии лошадей.

— Вы вкладываете деньги в железные дороги? — негромко поинтересовалась она.

Он нахмурился, глядя сверху вниз на нее:

— Вы слушали, как я обсуждал это с мистером Сеймуром. Зачем?

— Вот что происходит с маленькими городками из-за железных дорог.

Он кивнул. Дилижансы больше не бороздили Англию, и постоялые дворы приходили в упадок.

— Но подумайте, сколько дней потребовалось бы нам, чтобы добраться сюда на дилижансе? — возразил он.

— Я и не говорю, что у поезда нет преимуществ. Мне понравилось путешествовать быстро. Мне хочется когда-нибудь поехать поездом далеко-далеко на север, чтобы побольше увидеть Англию.

Теперь она болтала без остановки, и Джулиан не мог ее винить. Они вошли в передний зальчик гостиницы. Кругом пыль, буфеты зияли пустотой. За конторкой сидел на стуле одинокий молодой человек. Вид у него был скучающий. Он едва посмотрел в их сторону, когда Джулиан записывался в регистрационном журнале.

Ребекка глянула ему через плечо и увидела запись: «Мистер и миссис Бэкон». Однако она лишь выгнула бровь и отвернулась.

Ему нужно было быть с ней наедине, чтобы успешно охранять ее и алмаз. Впрочем, ее, кажется, вовсе не смутило, что он назвал ее женой. А у него заломило в паху при одной мысли об этом.

Шаркающая ногами служанка показала им их комнату и стала разжигать огонь в жаровне. Затем, не глядя на них, она постелила постель.

— Нам будет нужна еда, — произнес Джулиан, подавая ей монету за труды.

Служанка удивленно посмотрела на нее и ответила:

— Да, сэр, моя мать приготовила отличную баранину и пудинг. — Вглядевшись затем в него, она присела в неуклюжем книксене.

После того как она ушла, Ребекка заметила:

— Вы, видимо, дани ей слишком много денег за труда. Поэтому она обратила внимание на вашу одежду и наверняка нас запомнит.

Мельком глянув на нее, граф слегка улыбнулся:

— Больше я такой ошибки не совершу.

— Надеюсь, мы недолго останемся в этих нарядах. За небольшую добавку она сможет достать нам другую одежду, так что ваша щедрость окажется нелишней.

Он стоял на середине комнаты и наблюдал за Ребеккой. Она заглянула за порванную ширму. Там, видимо, был спрятан ночной горшок, потому что ее бросило в краску. Она торопливо выпрямилась. Кровать была в комнате одна, причем Джулиан сомневался, сможет ли уместить на ней свои широкие плечи… не говоря о том, чтобы поместиться на ней вдвоем.

Любопытно, сообразила ли Ребекка, что им предстоит?

Она споткнулась, подойдя к кровати. — Лорд… Джулиан, — начала она и после паузы, отвернувшись от кровати, добавила: — Мне нужно побыть одной. Не подождете ли вы в холле?

К моменту своего возвращения он успел воспользоваться уборной на конюшенном дворе и застал Ребекку уже сидящей перед огнем. Она зажгла несколько грубых свечей, потому что лампы в комнате не оказалось. В их теплом желтом свете ее растрепанные волосы просто сияли, а глаза, полные невысказанных тайн, смотрели на него твердо и решительно. Она сбросила плащ, и в мерцающем свете свечей он смог рассмотреть натянувший платье небольшой бугорок алмаза, его «Скандальной леди». Сколько он должен и может ей открыть? И какие следующие шаги они должны предпринять?

Однако прежде, чем он успел все сообразить, вернулась служанка с подносом, и они уселись на стулья перед грубым шатким столом и принялись за еду.

Оба явно умирали с голоду, потому что даже пудинг они съели с аппетитом, хотя он сильно отдавал луком. Грубый хлеб был теплым, а масло свежим.

— О небо! Это настоящий пир, лучший из всех, какие я пробовала, — проговорила Ребекка с набитым ртом. — Я ведь не успела поесть даже днем на приеме.

— Хотите сказать — до того, как удрали от меня?

— Я не удирала.

Он спорить не стал, она и так это знала. Однако призрак того несостоявшегося поцелуя возник между ними… по крайней мере в его мыслях. Она съела все до последней крошки и запила трапезу доброй порцией эля.

— Вы обычно пьете такие крепкие напитки? — поинтересовался он, глядя, как она вытирает пену с губ.

— Я пробовала такой крепкий, но предпочитаю что-нибудь помягче. Хотя сегодня это просто нектар богов.

Он не стал смеяться, потому что их путешествие было далеко не развлечением. И все же она не переставала его удивлять. Даже своим представлением в поезде, когда она притворялась, что он страстный ее поклонник.