Ищу Деда Мороза - Любовь Перуница

И вроде бы порадоваться, но чего то мне не хватает, чтобы чувствовать себя полноценной.

Кого-то. Одного конкретного физика.

Но так случается. Поводили хороводы — разошлись. Ничего личного, да?

Усилием воли стараюсь перевести свое внимание с внутренних ощущений на дела агентства.

— И где же всё?

— Через минут десять привезут. Я заказала грузовичок.

Мы сидим и молча смотрим на фотки на телефоне Олеси. Тот самый сундук с сокровищами, который мы заменили на фанерный. Мешки с париками. Коробки с мишурой. Выглядит потрёпанно, но живое. Моё трёхлетнее наследие, спасённое из недр городской свалки.

Ровно через десять минут в дверь постучали. И начался обратный процесс — коробки, видавшие виды и пахнущие помойкой, затаскивают обратно, на своё законное место. Среди них и те самые мусорные мешки, которые я и правда хотела выкинуть. Ирония судьбы, не иначе.

Я помогаю развешивать на стойку весенние костюмы и всесезонный реквизит, и вдруг из одной картонной коробки, затянутой скотчем, выбивается клочок красного бархата. Я дёргаю за него. Ткань поддаётся, и я вытягиваю костюм. Красивый, дорогой, который я хотела отдать Кириллу. Не такой вычурный, как у Артёма, но добротный, с меховой отделкой, с тёплой подкладкой. Лучше всего, что у нас когда-либо было.

Я держу его в руках, и что-то во мне срывается с предохранителя. Слёзы накатывают внезапно и неудержимо. Реву, стоя посреди хаоса, сжимая в руках этот дурацкий, прекрасный халат.

— Да что ж такое… — всхлипываю я. — Почему он мне ничего не сказал? Почему я повела себя как дура и не взяла инициативу в свои руки?

Олеся пытается меня обнять, бормочет что-то утешительное, но я её не слышу. Мозг отказывается обрабатывать информацию. Отпускаю себя полностью и лечу в эту горечь и боль.

И в этот самый момент, поверх моего всхлипывания, в дверь офиса раздаётся чёткий, твёрдый стук.

Олеся замирает, её взгляд метается от меня к двери. Она ловит напряжение, витающее в воздухе, и делает самое разумное в её жизни — хватает со стола ключи и, бормоча «мне пора, мы с Егором… договорились встретится», проскальзывает мимо вошедшего, растворяясь в коридоре.

На пороге стоит Кирилл.

Он в своей обычной, бесформенной старой куртке, лицо невозмутимо. Взгляд скользит по заваленному коробками помещению, по моему заплаканному лицу и останавливается на том, что я сжимаю в руках.

Несколько шагов ко мне. Горячие руки берут мои, ледяные.

— Это, наверное, для меня? — спрашивает он ровным голосом, принимая шубу. — Красиво.

И мы начинаем говорить одновременно, перебивая друг друга, слова накладываются, спешат, спотыкаются.

— Я хотела тебе сказать…

— Я зашёл, потому что…

— Почему ты ушёл тогда?

— Я не уходил, я…

— Я купила костюм, для тебя, ещё тогда, до всего.

— Я знаю. Ты говорила о нем. Глупо получилось.

Мы замолкаем, тяжело дыша, смотря друг другу в глаза. — Я зову тебя к себе, потому что не могу без тебя жить. — говорит он наконец, видно, как тяжело даются ему эти слова. — Без контрактов и долгов. Как переменную, без которой система не работает, а уравнение не решается.

— Я хочу быть с тобой! — выпаливаю я, и мне сразу становится легче. — И вместе делать праздники детям! Но запасных аниматоров всё равно надо нанять. Вдруг что.

Уголок его губ дрогнул в привычной усмешке. — Лазарева, ты — единственная женщина, которая в момент признания думает о кадровом резерве. Это восхитительно. И да, нанять надо. Для подстраховки.

Осторожно, почти нерешительно, его руки обнимают, притягивая к себе. И я, наконец, обнимаю его в ответ, уткнувшись лицом в его холодную от мороза куртку, вдыхая знакомый запах мыла и чего-то недоступного.

— Я, кажется, влюбился в тебя, — говорит он мне в волосы, и его голос звучит глухо, как будто он признаётся в научной ошибке. — Это иррационально, нелогично и сильно осложняет все мои долгосрочные расчёты. Но гипотеза подтвердилась. Ты для меня самая важная постоянная в уравнении жизни. Константа, которая своим присутствием изменила всю систему.

Я отрываюсь и смотрю ему прямо в глаза.

— А я тебя люблю, — говорю я просто, потому что все сложные слова уже сказаны в наших ссорах, в наших взглядах на крыше, в нашей тишине после. — Даже когда ты — невыносимый, саркастичный, циничный Дед Мороз. Особенно сильно в эти моменты.

Кирилл наклоняется и нежно целует меня. А когда мы наконец разъединяемся, я, всё ещё не отпуская его, тычу пальцем в груду коробок.

— Так. Новый контракт. Пункт первый: никогда больше не уходить, хлопнув дверью. Даже если я идиотка.

— Стоп, стоп. Мы же договорились. Без контрактов. Просто, если ты вдруг будешь делать идиотизм, то я всего лишь затрахаю тебя своим "кактусом" до дрожи в коленях.

— Дорого берёшь, физик — пошляк.

— Цена соответствует ценности переменной, — парирует он, и в его глазах пляшут бесенята. — И, Лазарева?

— Да?

— Завтра утром у нас по плану знакомство с кактусами. Со всеми. Особенно с тем, у которого цветок. Он, кажется, тоже тебя ждет.

И я понимаю, что это — не конец новогодней сказки. Это её самое настоящее, самое долгожданное и слегка колючее начало.

Эпилог — Наследник империи Деда Мороза и Снегурочки

Прошел без небольшого год. Год полный чудесных изменений, открытий, признаний, решений и много чего другого.

Например: я все также с Ксюшей работаю в её агентстве. Прижился, и даже пару курсов прошел (как по мне бессмысленных) для лучшего взаимодействия с детьми. А ещё мы наняли сменную аниматоршу — универсала. Хорошая девочка, справляется и детям нравится. Есть в ней что-то такое, приближающее ближе к детям по общению и поведению, чем к нам. А ещё звукорежиссера, который помог нам организовывать классные дискотеки для детей и взрослых (а ещё он иногда нам помогает как аниматор). Школа? Я её не забросил. Делал перерыв, но понял, что не могу всегда быть веселым и добрым сказочным персонажем. Надо бывать ещё и строгим совсем неволшебным учителем. А ещё я засветился в интернете как мемный Дед Мороз. Кто-то сделал классную нарезку моих рассказов о физике для пятилеток. Ксюша настояла выложить это на нашем сайте и в группе соц сети. А ещё тайком написала сценарий, где мы показываем классные эксперименты. А сейчас мы снова в суете нового года… Дети веселятся изображая снежинки, а я только что закончил объяснять малышне, почему снежинки имеют шестиугольную форму, повернулся к Ксюше за следующей репликой по сценарию. И замер.

Она стоит рядом, улыбка застыла на лице неестественной маской. Лёгкий, едва