Ищу Деда Мороза - Любовь Перуница

— Ох уж эти ваши кактусы, — выдыхает она. — Всегда с сюрпризом. — Эксперимент требует контроля над всеми параметрами, — говорю я, включая прибор. Он гудит в моей ладони тихим, настойчивым жужжанием. — Температура. Вибрация. Скорость. — Медленно вожу по ней игрушкой, касаясь разных интересных мест.

Нет, Лазарева, ты сегодня усвоишь материал полностью.

Я касаюсь им её внутренней стороны бедра, и она вздрагивает. Провожу выше. Её дыхание сбивается. Когда я нахожу нужную точку, её тело выгибается, как лук, а из горла вырывается длинный, бессвязный звук, в котором смешались шок, протест и чистейшее наслаждение. Я наблюдаю, как её сознание отключается, захлёстываемое волнами ощущений. Это прекрасно. Это беспорядочно. Это — полная противоположность всему, что я ценю. И я хочу этого больше всего на свете.

Ксюша мечется по кровати. Пальцы сжимают простынь. Это игра. Я довожу её до грани, отстраняюсь, переключаясь на красивую грудь. Потом снова, и так по кругу, пока на последней итерации не замечаю, как она требовательно стонет, приподнимая таз, напрягая уже дрожащие бёдра.

Натягиваю презерватив и продолжаю свои блудливые игры. Не отрывая «кактус» от Ксении, вхожу в неё под наш совместный стон. Да, детка, я тоже этого очень долго ждал.

Жужжание прибора сливается с её учащённым дыханием и моим собственным. Я вхожу в неё снова, и на этот раз её внутренние мышцы сжимаются с такой силой, что у меня темнеет в глазах. Эксперимент вышел из-под контроля. Переменные смешались. Мы больше не исследователь и объект. Мы — одно целое, взрывающееся в тихой, душной комнате под меланхоличный джаз.

* * *

Сознание возвращается обрывочно. Я лежу на спине, а рядом — тёплый, мягкий человек, который является Ксюшей. Её голова на моём плече, рука раскинута у меня на груди. Мы спим, должно быть, минут двадцать. Не больше.

Она шевелится, её нога непроизвольно закидывается поверх моей. — Ммм… — бормочет она. — Кактус… дикий… Я фыркаю. Даже во сне она шутит.

Звонок телефона заставляет меня резко подскочить. Не мой. Её. Он лежит где-то на полу, в куче одежды, и вопит настойчиво, требовательно.

Ксюша вздрагивает и открывает глаза. Они мутные, непонимающие. — Что… Кто… — она тянется к звуку, с трудом отрываясь от меня. Находит телефон. — Олеся. Алло? Да. Что? Боже… КОГДА?!

Она вскакивает с кровати, и холодный воздух бьёт по моей коже там, где только что было её тепло. — Да, да, я… мы успеваем… мы выезжаем! Через сорок минут, я знаю адрес! — Она метается по комнате, подбирая разбросанные вещи. Лицо из разморенного превращается в паническое. — Корпоратив в «Гранд-Хаусе». Банк «Финанс-Сити». Главный зал. Мы чуть не проспали! Чёрт, Кирилл, вставай! Нам светит самый жирный куш этого сезона, если мы не облажаемся!

«Мозг, включись», — приказываю я сам себе. Встаю, одеваюсь.

Ксюша вовсю суетится, пытается натянуть колготки, спотыкаясь. — Ксюша, — говорю я голосом, который звучит чужим даже для меня. — Что? Быстрее, пожалуйста! Там пятьсот человек! — она не смотрит на меня, ищет вторую серёжку. — Мы не поговорим?

Она замирает. Потом медленно поднимает на меня глаза. — Обычно такое говорят девушки, — нервно пожимает плечами. — Всё обсудим, Кирилл, ладно? После корпоратива! — Хорошо. — Ты случайно не забирал мой костюм Снегурочки из офиса? — Да, он в пакете, в багажнике.

В моей машине — напряжённое молчание. Мне не по себе. И впервые за долгое время я чувствую себя неуверенно, неуютно.

Подъехав на парковку «Гранд Хауса», сразу глазом выцепляю высокую красную фигуру. Ещё один Дед Мороз? Конкурент? Надо сказать, выглядит серьёзно. Костюм гораздо более профессиональный, как и грим. — Твою мать… — Голос Ксюши настолько обречённый, что захотелось срочно ликвидировать этого лишнего деда. — Что такое? — Это Артем. Профи. Работает на очень крупное агентство. Я понятия не имею, зачем он здесь, но это не сулит нам ничего хорошего. — Если что, сейчас объясним ему, почему одинаково заряженные частицы отталкиваются. Не дрейфь, Лазарева. Сделаем всё в лучшем виде. — Но её взгляд с сомнением посмотрел на меня. И снова обречённый вздох. — Я так мечтала купить для своего Деда Мороза именно такой костюм, дорогущий! Красивенный! Но Макс… — резко осекается.

Та-а-ак, а кто у нас такой Макс? Макс… Даже имя приобрело какой-то противный оттенок. Я ревную? И тут у нас конкурент? — Купишь. Пошли, Лазарева, некогда на кулак сопли наматывать. — Говорю чуть грубее, чем следовало бы.

Как только мы входим в шикарный, украшенный под ледяной дворец холл «Гранд-Хауса», видим пресловутого Артема в идеально сидящем костюме Деда Мороза, с белоснежной, ухоженной бородой. Он уже громко и профессионально ведёт какую-то игру с толпой менеджеров среднего звена в малом зале. Его Снегурочка — длинноногая блондинка в кокошнике — сияет голливудской улыбкой. Они выглядят как картинка из каталога. Мы же — как самоделки из подручных средств после апокалипсиса.

Ксюша напрягается, как струна, рядом со мной, но на её лице тут же появляется та самая, «бизнесовская» улыбка. Мы идём к своему главному банкетному залу.

Всё идёт нормально. Слишком нормально. Я говорю заученные тосты, мы разыгрываем призы, люди смеются. Но я чувствую её фальшь. Она слишком ярко улыбается, слишком громко говорит. Она не смотрит на меня.

В перерывах, когда нам дают отдышаться, появляется Артём. У него тоже перерыв, пока музыкальная группа играет спокойную музыку. — Ксеня, привет! — его голос маслянистый, елейный. — Как дела, звёздочка? Макс, конечно, говорил, что ты особа ветреная. Но чтобы так быстро…

Ксюша замирает. Я чувствую, как её рука, лежащая у меня на рукаве, сжимается в кулак. — Артём. Дела — отлично. А как твой герпес? Под бородой не преет? Большой зал, видишь? — её голос звучит ровно, но я слышу под ним лёд. — Вижу, вижу, — он кивает, и его взгляд скользит по мне с лёгким презрением. — Нового, значит, нашли? — поворачивается ко мне. — Нигде раньше не встречались? А, кстати, Макс-то вернулся из Сочи. Не сложилось. Расстроен, бедняга, очень расстроен. Говорит, не ожидал, что его Ксюша так быстро найдёт, кем его заменить. Ну, ты же всегда была быстрой девочкой с предпринимательской жилкой, да?

Последняя фраза висит в воздухе откровенным намёком. Я чувствую, как по моей спине пробегает волна адреналина. Моя рука сама сжимается. Сейчас я вмажу этому улыбающемуся ублюдку так, что его идеальная борода полетит в противоположный конец зала.

Но Ксюша делает шаг вперёд, заслоняя меня. Её лицо белое, но улыбка не сходит с губ. — Передай Максу, что я желаю ему