Дофамин - Лана Мейер

– Готово, – объявляет она, отступая на шаг. Дистанция восстанавливается, как правильная стена между нами и я глубоко ценю в ней этот профессионализм. – Теперь ты выглядишь достаточно респектабельно для приема в Монако.

– А ты? – спрашиваю я, оглядывая ее. Черное коктейльное платье со скромным, но заманчивым вырезом на ноге, сидит на ней, как влитое. – Готова к вечеру среди акул?

– Я всегда готова, – отвечает она, доставая планшет. – Финансовые магнаты, технологические вундеркинды, наследники нефтяных империй. Будет интересно.

– Очень интересно, – эхом повторяю я, подходя к бару. Наливаю себе виски, наблюдая за тем, как жидкость плещется в хрустале.

Джет слегка покачивает, попав в воздушную яму. Виски танцует в стакане, но я не проливаю ни капли. За окном темнеет, а огни Монако уже близко, простираясь под нами россыпью бриллиантов.

Я затягиваю узел галстука еще туже.

Шоу начинается.

– Кайс Аль-Мансур снова дал о себе знать, – произносит Николь, опуская планшет на стол передо мной. На экране – фотография мужчины в безупречной белой куфии, его хищный взгляд напоминает отполированный клинок. – После того, как он заблокировал ваши счета в своем банке, он усилил давление на правительство и у него получилось продавить их. Emirates NBD – это не просто банк, Дэймос. Это артерия. Когда банковская система и государственный аппарат срастаются так плотно…у него есть влияние на шейхов, а это очень и очень плохо. Также он давит на наших хостеров12 и CDN13, пробует снять домены14.

Она не заканчивает фразу. Не нужно. Я понимаю.

– Артерия, которую можно пережать, – заканчиваю я, откидываясь в кресле. – И что? Сколько у меня времени?

– Ты вовремя подался в Европу, – говорит она тихо, и в ее голосе звучит что-то похожее на облегчение. – Если бы остался там… там уже нельзя было бы дышать без его разрешения.

Я усмехаюсь, но смех выходит глухим.

– Значит, я теперь снова полноценный беженец? Как мило.

Она не улыбается. Вместо этого проводит пальцем по экрану – один раз, второй. Документы сменяют друг друга, как карты в смертельной игре.

– Но Кайс пошел дальше, – продолжает она, и я слышу, как напрягается ее голос. – Он пытается заблокировать наши серверы. Не просто в Эмиратах – везде, где может дотянуться. Через связи, через давление на партнеров. И судя по активности его людей… – она делает паузу, – он планирует закрыть ATLAS по всему миру. Системно. Методично. Пока у него не получается и у нас мощная защита и шифровка, но возможно, это…

– Вопрос времени, – мрачным тоном заканчиваю за нее я. Я итак все понимаю. Я ждал этих новостей.

Тишина оседает между нами, тяжелая, как свинец. Я смотрю на фотографию Кайса – на этот невозмутимый взгляд, на руки, сложенные на столе из черного дерева.

– Слабые места, – протягиваю я. – У всех есть слабые места, Николь. Женщины? Долги? Скелеты в шкафу? Хоть что-нибудь?

Она качает головой. Медленно. Почти с сожалением.

– Ничего. Он… безупречен. Или достаточно осторожен, чтобы выглядеть таким. Семья под защитой, финансы чисты, репутация незапятнанна. Даже наши лучшие люди не нашли зацепок.

– Тогда переходим к другому плану.

– Да, как мы и обсуждали, сконцентрируйтесь на Константине Максвелле и Лукасе Дункане, – произносит она четко, словно читает по методичке. – Частные банки в Швейцарии. У них нет таких связей с правительствами, как у Кайса. Они играют по другим правилам – очень старым, но предсказуемым. Выстройте с ними диалог и плотную, глубокую связь.

– Ты хочешь, чтобы я прогнулся под них? Не под этих, так под других? Не бывать этому. Они знают кто я, и тоже начнут потом гайки закручивать.

– Я хочу, чтобы ты остался на свободе и не потерял империю, – отвечает Николь, не моргая. – Максвелл и Дункан – это не про прогнуться. Это про стратегию, Дэймос. Швейцарцы понимают ценность нейтралитета. Они не будут душить вас по указке из Дубая.

– Хорошо. Ты права. С Кайсом разберемся позднее. Обязательно на него что-то найдем. У всех есть трещины, Николь. Просто нужно знать, где искать. И бить достаточно сильно.

Она кивает, забирает планшет и направляется к двери, но на пороге вдруг останавливается.

– Дэймос, – произносит она тихо, и я слышу в ее голосе что-то новое. Тревогу? Предупреждение? – Будь осторожен с Кайсом. Мужчины, которые не оставляют следов… они опаснее тех, кто оставляет. Тебе ли не знать об этом.

Разумеется. Мне ли не знать.

Глава 6

Мия

– Даже в этом дешевом костюме я узнаю тебя, – произносит Кайс тихо, почти интимно, как будто мы остались вдвоём не случайно, а по его воле.

Сердце ударяется о рёбра, когда заглядываю в его порабощающие глаза. Он выглядит так, будто мир принадлежит ему с рождения, и никто не осмелился это оспорить. Высокий, смуглый, с чертами, выточенными словно из бронзы: резкий нос, линия скул, способная разрезать тишину, и глаза – чёрные, как нефть. Его пиджак сидит безупречно, как влитая броня. Он не просто входит в пространство, а заставляет его смолкнуть.

Мне приходится напомнить себе о том, что сейчас я в безопасности. Он не причинит мне вреда на публичном мероприятии. Я не должна показать ему и грамма своего страха.

– Ошибаешься, – мой голос звучит хрипло, я стараюсь сделать его чужим. Но руки дрожат. – Он не дешевый. Дороже тряпок, что ты мне дарил, откупаясь от своих косяков.

Он усмехается, подходит ближе, и я ощущаю его запах – древесный, тёмный, тот самый, что когда-то сводил меня с ума.

– Нет. Я слишком долго владел тобой, чтобы ошибаться. Чтобы не узнать, как только увидел. Издалека я приметил твои аппетитные формы, красавица. И знаешь, моя первая мысль была о том, как я по ним соскучился.

Дым клубится между нами, но он всё ближе, и мне хочется бежать от его интимных разговоров. Заявился, черт возьми. Ну почему мне достался бывший, который преследует меня, а не невинно бросает «спишь?» в три утра в сообщениях.

Он приближается так близко, что я ощущаю его дыхание сквозь дым.

– Ты думала, сможешь исчезнуть? Сбежать от меня навсегда? – его голос мягкий, почти ласковый, но под ним – холодная сталь. – Думала, между нами все кончено? Я много раз говорил эту фразу, красавица. Столько, чтобы ты запомнила: если я когда-то и врал, то только произнося «все кончено». Это была моя единственная ложь тебе.

Я пытаюсь вдохнуть глубже, но в груди только пустота.

– Мне плевать, что было правдой, что ложью. Ты не смеешь подходить ко