Развод в 45. Предатель, которого я любила - Лила Каттен

– Да что со мной будет?

– А должно быть.

– Я в порядке. Потихоньку к намеченной цели иду. Точнее, еду, – говорю с усмешкой.

– Шутница. Молодец, что не теряешь надежды.

– Да разве я могу.

– И то верно.

– А как моя звездочка?

– Ой, ну что за чудо ты мне в этот раз прислала. Скромная, я не могу, – ее настроение моментально поднимается до самой пиковой отметки. – Слова не вытащишь, а когда микрофон берет в руки, громкость убавлять приходится, так голосит.

Моя грудь расширяется от гордости и удовольствия слышать о Марии подобное.

– Хороша, не так ли?

– Умница. Если честно, таких сильных вокалистов не было давно. Вот клянусь.

– Согласна.

– Я ей заказала костюм. Она будет петь о России. Услышишь – упупадешь. Она ее на одном дыхании поет, и мы не дышим, пока слушаем. А костюм будет как флаг, но очень мягко ткань будет переплетаться между собой и золотой нитью по краям вышита.

– У меня уже мурашки по коже.

– Я так каждый раз слушаю. Татьяна Владимировна расплакалась на первой репетиции в зале.

– Она сентиментальна. Но я в Машу верю.

– Верь, как и мы все. Тут в принципе половина ваших девчат выступать будет. Многие разъехались после выпуска не собрать.

– А чего им тут сидеть. Следуют за мечтой.

– Ладно, Олеся Ивановна, пойду дальше рыскать в поиске костюмов.

– Увидимся.

– Кстати, об этом, давай после концерта кофе выпьем, давно не виделись. Ты же будешь там?

– Разумеется. Дочку с собой возьму, да Лиду.

– Тогда договорились.

Заканчиваем разговор, и я оказываюсь под пристальным взглядом Лены.

– Куда ты меня возьмешь? – она улыбается в предвкушении.

– На День города. Будет концерт, потом погуляем и останемся на салюты.

– О… класс, – она покусывает губу.

– Поедим пиццу, – приманиваю ее вкусняшкой.

Не передать словами, как я соскучилась по нашим с ней прогулкам.

– Блин, мам, – она заламывает пальцы и смотрит, извиняясь, – мы уже с подружками договорились вместе идти. Карусели там, все такое.

– Ну мы можем погулять вместе и посмотреть концерт, а потом…

– Не, я концерт не хочу смотреть. Не люблю я это все, ты же знаешь. Мы хотели на карусели пойти, а потом уже и фейерверки будут.

– Давай тогда после концерта созвонимся, поедим, и я тебя отпущу.

– Ага.

– Канцелярию выбрала? – решаю сменить тему.

– Ой, там столько всего.

– Показывай, – улыбаюсь и постукиваю по месту на диване рядом со мной, куда она тут же прыгает и открывает приложение маркетплейса.

Закончив онлайн-шопинг, я делаю заказ, и Лена тут же убегает к себе, чтобы ответить на звонок подруги.

– Мы в свои четырнадцать были не такими, – резюмирует Лида, сев в кресло.

– В наши четырнадцать было другое время, не забывай.

– Знаю.

– Ты на День города занята?

– Это твой скрытый вопрос? – подруга щурится, смотря на меня.

– Возможно, – улыбаюсь ей в ответ.

– Мои придут тоже. Там встретимся.

– Спасибо.

– Принесу сюда чай.

– Хорошо.

Дни до праздника пролетели незаметно. Артур вчера заселился в общежитие и уже познакомился с несколькими ребятами из своей группы. Один из них его сосед.

Никита забрал последние мелочи из дома, которые оставил будто нарочно, чтобы появиться здесь в очередной раз.

Он не просил передумать. Но он попросил прощения… снова.

Отпускать действительно сложно, грустно. Гнев и обида сменились на неизменное чувство потери. Как бы я ни храбрилась, жизнь стала другой год назад. Спустя год, она снова потерпела сложные перестройки.

Я хотела восстановить прежнюю уверенность. Чувствовать опору и силу. Мне была необходима стабильность и сейчас… наверное, я близка к этому. Осталось погасить до минимума и вовсе исключить неоправданную любовь к мужу.

Я не спрашивала, куда он ушел. Казалось, так я покажу свою уязвимость. Даже у дочери не интересовалась. Наверное, подсознательно я знала куда. Он был с этой женщиной слишком долго, чтобы не испытывать к ней ничего. К тому же она беременна. А Никита хотел быть тем, кто ответственно относится к беременности. Случайной или нет, это вопрос второстепенный. Он хотел быть отцом. И при этом он забыл, что он уже отец и муж.

Утреннее солнце обещало хороший день. Сегодня Лида пришла чуть позже, так как должна была позаботиться о своей семье, прежде чем увидит их снова на мероприятии в центре города. Поэтому свои сборы я осуществляла тоже сама, как взрослая «девочка».

– Мам, – Лена вбегает ко мне уже нарядившись, – ну как тебе?

– Очень красиво. Не помню у тебя этого наряда.

– А… папа разрешил купить, если деньги останутся. Крутой, да?

Она крутится вокруг себя, показывая со всех сторон джинсовый сарафан чуть ниже колена. Он действительно ей идет. Плюс Лена очень высокая. В свои четырнадцать она уже метр шестьдесят пять и не планирует останавливаться.

– Ты уже собралась? – смотрю на стрелку, которая замерла на единице.

– Да. Девчонки ждут.

– Ладно, деньги?

– Ну, – она мнется, стесняясь попросить, а я качаю головой и, подкатив коляску к комоду, беру сумочку.

Вынимаю несколько купюр и передаю ей.

– Надеюсь, хватит?

– Конечно. Спасибо, мамуль, – дочка подходит и крепко обнимает, затем целует и уносится прочь, крикнув Лиде «Пока».

Осмотрев себя в зеркало, я качусь по дому и останавливаюсь в гостиной.

– Так, я взяла лекарства. Вдруг тяжело станет.

– Надеюсь, не станет.

– И я надеюсь. Но не вздумай храбриться, – она угрожающе поднимает свой палец.

– Обещаю.

К площади мы подъезжаем немного раньше. И как только оказываемся у сцены, я сразу же замечаю всех артистов, среди которых стоит Маша.

Она машет мне рукой и продолжает слушать Наталью, которая им что-то объясняет.

Стулья перед сценой расставлены для тех, кто в возрасте и администрации, остальные обычно стоят за ними и танцуют. Мы всегда оставались на ногах всей семьей. При всем желании вынести сюда необходимое количество стульев не удастся, потому что на праздник выходят тысячи горожан.

Мы с Лидой останавливаемся в промежутке между правой и левой половинами рядов, чтобы я осталась в кресле и никому не мешала, а она сидела рядом.

Народ быстро собирается под фоновую музыку, играющую из огромных колонок.

– Олеся Ивановна, здравствуйте, – передо мной неожиданно останавливается отец Маши.

– Всеволод, добрый день.

Возле него стоит и Мария Григорьевна, в честь которой, как я поняла, и назвали нашу звездочку.

– Здравствуйте, – говорю ей, пока она не села впереди.

– Спасибо вам за это, – он кивает на сцену.

– Это лишь начало.

– Знаю и потому благодарю.

Мужчина садится