Ее порочный лучший друг - Адель Найт

Нет. Я не позволю.

Я буду держать свой член в штанах и рот на замке, если только это значит, что она останется рядом.

Достаю ключи. Сжимаю в кулаке — как щит, как якорь.

— Зайдем?

Она качает головой.

— Дай мне договорить.

Ключи дрожат в руке. Я прячу их обратно в карман.

Она глубоко вдыхает, поднимает на меня взгляд.

— Я отсосала профессору Гибсону.

Я знал, что она скажет это. Но не ожидал, что мой член тут же напряжется, стоит лишь представить Лейси на коленях, умоляющую о члене. Возбуждение вспыхивает и тут же сменяется рвущей изнутри ревностью. Но я ее подавляю. Лейси только начала жить по-настоящему. Перестала прятаться в книгах и пошла за своими желаниями. Я не разрушу это.

Хотелось бы засмеяться — горько, криво. Мы с ней будто поменялись ролями. Теперь Лейси — та, кто выходит в мир, а я — тот, кто сидит дома и смотрит на телефон. Но я приму все, что она даст. Я буду другом. Даже если это значит похоронить собственное сердце.

Я опираюсь о стену, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть бешеный ритм сердца.

— Ну и как первый вкус за столько лет?

Она расширяет глаза, щеки заливает румянец.

— Ты правда хочешь об этом говорить?

— Мы же всегда так делаем. Сначала трахаемся, потом обсуждаем, — ухмыляюсь. — Только теперь ты была ведущей.

— Я его не трахала.

Мое сердце бьется быстрее.

— Почему?

— Я… — Она запинается. — Я не смогла. Не смогла сделать это с ним… без тебя.

Без меня. Значит ли это, что она трахнет профессора вместе со мной? Сердце срывается в бешеную скачку. Член такой твердый, что, кажется, я вот-вот кончу в джинсы.

— Есть еще кое-что, что я должна тебе сказать. — Ее ресницы дрожат, опускаясь на румяные щеки, она глубоко выдыхает, будто готовится прыгнуть в ледяную воду. — Я ненавижу зеленых мармеладных мишек.

— Я знаю.

Она поднимает глаза. Все еще волнуется, но в них — что-то новое. Решимость. Огонек.

— Я всегда хотела красного мишку. Просто… боялась в этом признаться.

Воздух застревает в горле — густой, как мед. Я пытаюсь вдохнуть, но легкие переполнены.

Я и так знаю, что она скажет. Но мне нужно услышать это. От нее. Словами.

— Я хочу тебя, Олли. — Ее глаза распахиваются, будто она сама поражена тем, что только что сказала. — Я знаю, мы договорились, что это будет один раз, что мы просто друзья… но я не могу перестать думать о тебе. Я не хочу тебя терять. Просто… я хочу тебя.

Тепло растекается по венам, будто внутри загорается мягкий свет. Я чувствую, как будто сбросил с плеч груз.

Обхватываю ее лицо ладонями, пальцы зарываются в ее волосы.

— Ты не потеряешь меня.

Я слегка дергаю ее за волосы, заставляя поднять глаза. Наши губы — в сантиметре друг от друга. Ее губы ждут моих.

— Я тоже тебя хочу.

Наши рты сталкиваются в поцелуе — жарком, жадном. Ее язык пробует меня на вкус, и все в этом — Лейси. Лейси и моя любимая соленая сладость, от которой мой член пульсирует, источая капли желания.

Я прижимаю ее к стене в коридоре, вплотную, удерживая бедрами.

Она отрывается от моего рта, дышит тяжело, в глазах — растерянность и желание.

— Это безумие?

Мои губы скользят по ее подбородку — я не в силах перестать прикасаться к ней.

— Да.

— У нас получится?

Пульс у нее в шее учащается, когда я касаюсь этой точки губами.

— Безусловно.

Мои руки повсюду — жадные, нетерпеливые. Я провожу ладонью по ее бедру, сминаю подол юбки в кулаке и задираю вверх.

Я нахожу ее обнаженную середину между бедрами.

— Ты без белья.

Она тихо стонет.

Я рычу ей в шею и провожу пальцем по ее шелковистой влажности.

— Ты вся мокрая.

Целую дорожку вниз, к ее груди. Они тоже должны быть голыми. На Лейси не должно быть ничего лишнего. Мои зубы находят сосок, проступающий сквозь ткань, и я прикусываю его.

— Тебя возбудило, когда ты сосала член своему развратному профессору?

— Ох… — Ее стон едва слышен, выдохом, но этот звук бьет точно в пах — мой член наливается тяжестью, становится невыносимо твердым.

Я прижимаюсь к ее бедру, стараясь хоть как-то унять нарастающую боль под молнией.

— Скажи, чего ты хочешь, Лейси.

— Тебя… — стонет она, вцепившись пальцами в мои волосы, пока я прикусываю ее грудь сквозь тонкую ткань рубашки. Ткань промокла, стала почти прозрачной, и ее сладкий вишневый сосок отчетливо виден.

— Что еще? — шепчу я, скользя пальцами между ее влажных губ. Она такая скользкая, что я без труда нахожу вход.

Её нижняя губа приоткрывается в беззвучном стоне, и она выгибается мне навстречу.

— Свой собственный рассказ... — шепчет она.

Ее киска сжимает мои пальцы так же, как сжимала мой член. Я чувствую, как яйца напрягаются, свежая порция спермы уже готова — только для нее.

Мне нужно быть в ней. Всегда. Каждый чертов день. Но еще не сейчас. Не раньше, чем она признается во всех своих грязных желаниях, которые до сих пор прячет от меня.

— Ты хочешь трахнуть профессора?

Ее тело замирает в моих объятиях.

Я прижимаю большой палец к ее клитору и начинаю круговые движения, не позволяя ей спрятаться от желания, что нарастает внутри.

— Скажи мне.

Я вытаскиваю пальцы и снова ввожу в нее. Ее соки стекают по моей руке, а из моего члена медленно сочится предэякулят.

— Олли, я… — она выгибается, подаваясь навстречу моей руке.

Я резко отнимаю пальцы, оставляя ее на грани, отказывая ей в разрядке — пока не признается.

— Тебя заводит, что мои пальцы в твоей киске, а во рту еще вкус спермы другого мужчины?

Она обожает, когда я говорю грязно. Зрачки у нее всегда расширяются, и она изо всех сил старается не начать тереться о что попало, пока я рассказываю, какую дырочку я трахал ради нее.

Все они были для нее. Но больше — нет.

Теперь я хочу только Лейси. И все ее фантазии, какие бы она ни захотела разделить со мной.

— Прошу... — шепчет она, качаясь бёдрами в ритм моим пальцам, царапая ногтями мои плечи. — Пожалуйста...

Я поддаюсь —