Ты знаешь мой секрет? - Рина Беж

— Я не хочу обсуждать эту тему, — качаю головой, избегая смотреть в сторону разобранной постели, чтобы не покраснеть вновь.

Но это не помогает. Потому злит. Неимоверно.

— Я приготовлю нам кофе, а затем ты уйдешь, — говорю уверенно и бескомпромиссно.

Слишком наше знакомство затянулось, и это внушает беспокойство. Рождает глубоко внутри ненужную привязанность и желание довериться.

Нет. Нельзя.

Выхожу из комнаты и, прикрыв дверь, на секунду замираю.

Хватит, Соня. Выдыхай и бери себя в руки. Жизнь продолжается, как бы тяжело ни было. И впереди ждут новые заботы и волнения.

Привычная утренняя суета расслабляет и немного расставляет все по местам. Но то, как я неосмотрительно проболталась Алексу о своей юности, гнетет и заставляет чувствовать себя не в своей тарелке. Мне жутко стыдно и неуютно.

«Не умеешь пить, вот и нефиг начинать», — делаю единственно верный вывод, плеская холодной водой в лицо, чтобы остудить щеки.

Упираюсь в раковину руками и склоняю голову. Нет, мне не плохо, а просто некомфортно. Всегда сдержанная и неболтливая, сейчас я пребываю в полном раздрае. Потому очень надеюсь, что Алекс не станет нагнетать и просто исчезнет.

— Соня, перестань себя есть поедом, ничего не случилось, — раздается из-за спины. — Я никогда не использую против тебя то, что услышал сегодня ночью. Поверь мне.

Не оборачиваясь, горько ухмыляюсь и качаю головой.

Как легко люди говорят: «Верь мне, я не обману», а затем так же легко предают, нарушают свои же слова, совершенно не заботясь о том, что это подло, низко, жестоко.

Зато такие, как я, однажды обжегшись, уже не верят никому.

Да, у меня дефицит доверия. Но я к этому привыкла.

— Ты правда хочешь кофе? — оборачиваюсь, надевая на лицо привычную маску, которая в клубе всегда меня защищала. — А может, тебе уже пора?

— Соня…

— Совсем пора, — перебиваю, разглядывая полностью одетого мужчину. — Уезжай, Алекс. Спасибо тебе за помощь, она была полезной, но дальше я отлично справлюсь сама.

— Уверена?

Гроссо не меняет позы, так и стоит, прислонившись к косяку дверной коробки, но вот от глаз теплом уже не тянет. Стылый лед.

Показательно.

— Однозначно, — выдыхаю, слегка кивая.

И прикусываю губу, когда Алекс, на пару секунд впившись в меня темными омутами, ухмыляется. А затем разворачивается и уходит.

Тихий хлопок входной двери сообщает о том, что я осталась одна.

Горько хмыкаю и стекаю на пол.

Всё хорошо, Соня.

Всё хорошо.

* * *

Сжимаю кулаки, откидывая голову назад, и прикрываю глаза. А прошлое, что никак не отпускает, уже мелькает перед глазами…

Когда нам с Лизой было по шестнадцать лет, мама нашла себе нового друга. Так она его представила.

А по факту мужчину. Очередного.

Но, как сама уверяла: «Самого лучшего, одного-единственного, которого ждала всю жизнь».

Подкупило нас с сестренкой то, что привела она к нам в дом его будучи трезвой, что само по себе являлось исключительным событием.

И в последующие месяцы действительно родительницу было не узнать: она начала исправно ходить на работу, бросила выпивать, стала следить за собой, в гардеробе появились платья, в холодильнике продукты, квартира, наконец-то, стала похожа на уютное место, а не проходной двор для местных алкашей, а в подвесном шкафу над раковиной вечная бутылка водки на привычном месте больше не отсвечивала.

Фантастика.

Мама даже нам с сестрой внимание стала уделять, особенно в те моменты, когда Слава дома был.

Ага, именно Слава. И никак не дядя. Ему не нравилось, когда мы добавляли это слово к имени. Молодился, модился.

Хотя и не удивительно. Мама нас рано родила, в восемнадцать. И на тот момент ей было тридцать четыре. А ее новому «мужу», как она всем говорила спустя месяц их отношений, и того меньше. Всего тридцать.

Казалось, тогда жизнь наладилась. Вошла в ровную колею. Пока у Мелеха не случились какие-то неприятности. После которых он бросил работу, стал сидеть все больше дома, выпивать и мать утягивать на эту скользкую дорожку.

Это спустя годы мы поняли, что он толком-то и не занимался ничем, был обычным «купи-продай» бизнесменом, живущим за счет разницы при перепродаже. Но в какой-то момент вложился неудачно, товар не застраховал, а тот украли или еще что-то. В общем, погорел.

Взял еще денег под проценты, не в банке, у местных бандитов. Но в бизнесе вновь не срослось. Как итог, проценты стали не просто капать, а расти, как снежный ком. Кредиторы начали жестить и угрожать.

Чтобы рассчитаться, Слава продал машину и квартиру родителей и засел у нас дома, превратившись в затворника, приживалу-паразита и начинающего алкоголика.

Первое время мать старалась ему что-то подыскать, но все было бесполезно. Работать мужчина не желал. И никого не слушал. Даже младшего брата, который пару раз к нам в гости наведывался.

Да, Макар Мелех являлся родным братом Славы. Правда тогда он не был бизнесменом и владельцем «Фараона». Пропадал где-то в горячих точках, служил наемником или еще кем-то.

Мы, мелкие, не вникали. И по привычке всегда при посторонних уходили в свою комнату, чтобы не мешаться старшим.

Так прошло полгода. Мать еще цеплялась за работу, хотя снова стала пропускать смены, Мелех, заделавшись домохозяином, прочно сидел в квартире, а мы с Лизой заканчивали десятый класс.

Дома очень часто не было денег, потому что большая их часть уходила на алкоголь для взрослых, а нам в тихую помогала бабушка по папиной линии, отдавая часть маленькой пенсии, чтобы покупать молоко и хлеб, пока «родители» гуляют.

Всё было пусть не хорошо, но привычно, пока однажды я не осталась после школы дома одна, так как заболел живот. Лиза ушла на танцевальную тренировку. И в тот день Мелех пришел в нашу комнату. Вроде как он переживал за меня. Но дальнейшие его действия…

Он, конечно, и раньше мог к нам прийти поболтать, что-то спросить, посмеяться. И, так как мы с сестренкой всегда были вместе, то воспринимали это вполне нормально. Но никогда не выступали инициаторами.

А здесь он напился и стал вести себя нагло и агрессивно.

Я настолько впала в ступор, растерялась и испугалась, что даже не подумала, что нужно закричать и позвать на помощь, когда он стал сдирать мои штаны и лапать. Лишь плакала и умоляла меня отпустить.

Самого ужасного не произошло лишь потому, что мать решила устроить молодому мужу сюрприз и вернулась домой раньше. Неудавшийся насильник скатился с меня в самый последний момент, шустро запахивая одежду и угрожая, что я пожалею, если хоть кому-нибудь сболтну