Ева Моя - Лиза Мидлевская

— Отличненько! В воскресенье будем делиться впечатлениями о прошедших празднованиях!

— Договорились!

Оставшуюся дорогу Ева была в отличном настроении. Дурачилась, шутила, смеясь пародировала импровизированных продавцов на обочине дороги: «Едут-едут! Хоть бы кто остановился! Несутся все мимо! А если кто и остановится, то все подешевле хотят! Торгуются. Цену сбивают. А это ж все натуральное! Картошечка, яблочки. Все свое, без химии всякой! Ну а то, что за день покрылись дорожной пылью и выхлопными газами, так что вам, «городским», привыкать что ли? Берем картошечку! Свеженькая, молоденькая!..»

Девочка-праздник. Подольше оставайся такой!

* * *

Засыпая держались за руки сильно-сильно

Я боялся потерять тебя, такая красивая

Я не мог наслушаться, как ты дышишь

Мне ничего не нужно без тебя, слышишь?

Смотрю на нее спящую и глаз не могу оторвать. И понимаю, что от такого пристального разглядывания она может проснуться. Вот, уже зашевелилась. Но нет — подложила ладошку под щеку и спит дальше.

Спящая красавица. Точно вам говорю! Темные волосы, светлая фарфоровая кожа — до сих пор удивляюсь, какая она у нее совершенная. Чистая, нежная. Как и сама Ева.

И хочется радовать ее, баловать ее и, как бы это банально не звучало, доставать для нее звезды…

Ну или хотя бы кофе в постель. Для начала.

Заставил себя оторваться от своей девочки и спуститься вниз. Приготовил своей принцессе завтрак. Движимый каким-то внутренним вдохновением сделал молочный омлет для Евы (растущий организм, помним) и яичницу с беконом (который растущий организм стащит потом почти весь в свою тарелку) для себя. Еще немного зелени — теперь идеально. Кофе. Принцесса любит капуччино. Но это днем. С утра нравится крепкий американо. Уже нажал на кнопку приготовления, как почувствовал, что меня обвили нежные руки.

— Ты лучший мужчина на Земле, — прошелестела мне в спину.

— Да, — заулыбался довольно. — Рядом с тобой и для тебя, — развернулся и обнял ее в ответ. — Пошли скорей завтракать, пока все горячее!

— Ага. Слюнки потекли еще когда я была наверху.

Мы допивали кофе на веранде, когда Ева спросила:

— Чем будем заниматься? Может, на лодке покатаемся?

— Здесь неподалеку есть конная ферма. Я знаком с владельцем. Можем покататься на лошадях. Если хочешь.

— Ой нет! — засмеялась, — Мой организм и так думает, что его сбил грузовик. Боюсь, что такой досуг пока не для меня.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы до меня дошло. Потом сгреб ее в охапку и развернул к себе:

— Ева, ты почему ничего не сказала? Я тебя измотал совсем, да? Девочка моя, ты должна обо всем мне говорить. Я насытится тобой не могу. Это да. Но я же не зверь какой, что не могу совладать с собой. Если нужен перерыв, смогу и сдержаться. Зачем доводить до такого?

— Валик, — кажется она немного растерялась, — все хорошо, правда. Мне все нравится также сильно как и тебе. Все классно. Но катание верхом на лошадях я не осилю пока. Что есть то есть. Не волнуйся. Я обязательно тебе скажу, если что-то будет не так. И не зверь ты никакой. Ты самый лучший, чуткий и внимательный… — забралась пальчиками в бороду и притянула к себе звонко чмокнув в губы…

Ну лодка так лодка….

Возвращались в город мы с большой неохотой.

Ева задумчиво молчала и смотрела в окно. А потом повернулась ко мне и так же задумчиво заговорила:

— Мне Стася как-то рассказывала про книгу, которую читала еще давно. В ней рассказывается о «теории ракушек». Смысл в том, что все люди — ракушки, — я хмыкнул про себя, вспоминая, что я сам не так давно сравнивал Еву с ракушкой, которая старательно прячется в своей раковине. Ева тем временем продолжала, — И у каждого есть своя половинка. Идентичная. Идеально друг другу подходящая. Они разбросаны по миру. И кому-то везет и он находит свою ракушку. А кому-то нет. Кто-то думает, что нашел свою, но потом оказывается, что они подходили друг другу лишь по форме. Внешне. А вместе одно целое составить никак не могут. Кто-то, поняв это, отправляется на поиски настоящей половинки, а кто-то так и терпит. Пытается подстроиться и сохранить то, что есть. Это уже я так размышляю. Стася просто рассказала о книге и о том, что ее ракушка оказалась ненастоящей. Даже не ракушкой, как она сказала, а фальшивкой. А я вот периодически возвращаюсь к этой теории и думаю — вот как понять, что вот она «твоя ракушка»? Как не ошибиться? И как не перепутать, что это всего лишь внешне подходящая тебе половинка? И, что еще страшнее, из-за какого-то недопонимания не упустить свою «настоящую»? Ту, что и является частью, продолжением тебя?

— Можно узнать, что навело тебя на такие размышления? — честно говоря, я немного опешил от ее слов. Нет, она все верно говорила. Но поражает, что двадцатилетняя девушка задумывается о таких вещах. Хотя я, кажется, догадываюсь, что навело ее на такие мысли.

— Да ничего такого. Просто сама мысль про ракушки показалась мне интересной. А дальше уже по инерции размышления пошли, — замолчала на какое-то время, а потом продолжила:

— А еще меня страшит предстоящий отъезд, — ну вот, я же говорил. — Мне так хорошо с тобой. И мне кажется, мы идеально с тобой совпадаем. И мне так хочется верить, что мы с тобой «те самые ракушки». А потом приходит мысль — а вдруг нет? И так тоскливо становится.

Я должен был следить за дорогой, поэтому не мог внимательно посмотреть в ее глаза. Но мне показалось, что они заблестели, а в голосе послышались слезы.

Несколько минут ехали в молчании

— Все зависит от нас с тобой, маленькая! Для того, чтобы понять, надо время и терпение. Искренность друг с другом. Я тоже когда-то думал, что нашел свою «ракушку», а оказалась, как твоя Стася выразилась, и не ракушка вовсе. А еще знаешь, бывает же так, что половинки, до того как встретятся, имеют свою судьбу. И часто она бывает к ним неблагосклонна. От ракушки может отколоться кусочек. Или, в зависимости от того, где она находится, может немного поменяться форма: стесался краюшок, затерлось ребрышко и далеко не сразу удается потом понять, что встретившиеся половинки именно «те самые». Надо время и, как я уже сказал, внимательность и терпение друг к другу. И откровенность,