Я (не)твоя собственность - Надежда Марковна Борзакова

Я пообедала, не чувствуя вкуса блюд. Чисто машинально, на автопилоте заставляя себя. Потом включила первый попавшийся фильм на ноутбуке. Смотрела, как сменяются картинки на экране, фоном слушая диалоги персонажей. Я очень любила литературу и кино. Всегда проникалась происходящем на страницах книг и на экране. Сейчас же чужие страсти не трогали меня.

Как пережить то, что фактически своими руками я разрушила свою жизнь и жизнь любимого человека, да и возможно ли это? Возможно ли такое принять и простить себя? Папа говорил, что простить себя труднее всего и впервые в жизни я полностью осознала смысл этой фразы, прочувствовала его.

Папа… Что-то мелькнуло на подкорке, вырвав из пучины отчаяния. Папины люди изучили прошлое Макса вдоль и поперек, правильно? В целях безопасности. За этим же они следили за мной и за ним, знали каждый шаг. И будь Макс замешан в криминале, папа бы об этом узнал. И тогда бы сделал так, чтоб мы не встречались. Это несомненно. Вот только папа этого не сделал. А значит не знал. А значит….

— Его подставили, — пробормотала вслух.

Мелкие частички пазла сложились в голове в четкую картинку. Квартирная хозяйка, сказавшая мне, что он «съехал», новая «ауди» Кирилла, в красках расписавшего мне, как и куда делся Макс. Откуда бы у него, простого автослесаря из бедной семьи, взялись бы такие бабки, если только… Если только не весь тот день тщательно спланированный и разыгранный спектакль. Для меня… А нужно это было только двоим людям. Точнее троим. Славецким и… папе.

О, боже….

Я закрыла лицо руками. Создалось ощущение, что откровение раздавит меня сейчас, как бетонная плита.

Не может быть, нет! Папа… Даже если он не замешан, то, опять-таки, не мог не знать правду. Он знал. Смотрел, как я рыдаю днями и ночами и молчал. Еще «найти мудака и рожу набить» предлагал. В глаза заглядывал…

Как можно? Как же можно сломать жизнь собственной дочери просто затем, чтоб приумножить свои миллионы?

— Так же, как они ломали жизни других, детка, — проговорила вслух.

Двадцати однолетний мальчишка, которого некому защитить, родная дочка, молоденький охранник…

Я почувствовала, что мне жизненно необходимо увидеть Макса. Прямо сейчас увидеть. Рассказать ему все. Все-все-все, как делала это раньше, одиннадцать лет назад.

Выскочив из комнаты, я сбежала по ступенькам вниз. Свернула к прихожей. На меня повеяло прохладой, ведь входная дверь была открыта….

Черная балаклава, скрывающая лицо, кожаная куртка и большой черный же пистолет, направленный прямо на меня. Движение откуда-то сбоку. Толчок, сбивающий с ног, глухой хлопок выстрела и обжигающая боль в груди.

Последняя мысль вспышкой — а ведь Кирилл, выходит, тоже предатель. И спасительный мрак, в котором нет боли.

Глава 19

Макс

— Я на это глаза закрою только потому, что это ты, Боец, сам понимаешь.

Скорпион откинулся в кресле и глотнул виски. Невысокий, жилистый пятидесятилетний мужик, всегда чисто выбритый, коротко подстриженный и упакованный в костюм-тройку. В жизни не скажешь, что авторитет. Такие оркестры дирижируют либо вальсу детей учат.

— Понимаю и очень благодарен, — прогибаться тошно. Даже перед Скорпионом — тем, благодаря которому я сначала не сдох на зоне, а потом поднялся. Но выхода нет.

— Максим, — количество раз, когда он меня по имени звал можно на пальцах пересчитать. И каждый из них значил, что все капец как серьезно, — девяностые двадцать лет как в прошлом. Сейчас все тихо-мирно делается, а вы пальбу устроили. Спасибо не средь бела дня и не в центре города. Подмазать пришлось многих, дела приостановить. А это деньги и немалые.

— Буш первый…

— Да знаю я, — оборвал Скорпион, — знаю. Но теперь он бошки не поднимет. Тихо будет сидеть, как мышь под веником. И тебе все компенсировали, да.

Он прищурился.

— Как раз то, что на девку потратил, даже больше.

Твою мать. Ну, конечно же он в курсе. Хоть мы на одной стороне, а все равно…

— Да не кипятись ты. Попустил ублюдка и молодец, много лет ждал, знаю. Шито-крыто все, моя школа. И точно понимаешь теперь, насколько быстро жизнь раскороновать может и какие у такого последствия для семей.

Перед глазами сгущалась красная пелена. В висках забарабанил пульс. Буквально увидел, как вскакиваю, хватаю ублюдка за химо, а потом бъю в рожу. Или просто достаю ствол из-под куртки и стреляю прямо меж этих паганых глаз… Вот только живым мне тогда не уйти.

Я не боялся смерти. Я вообще практически ничего не боялся в этой жизни. До дня, когда судьба подарила мне шанс не только снова ее увидеть, но и сделать своей…

— Понимаю, — уперся в него взглядом.

Плевать, что поймет, считает, что я на самом деле о его словах думаю.

— Тогда будь здоров, Боец, — надавив своим, Скорпион протянул руку.

Пожав ее, я вышел за дверь. Вместе с обязательными в таких случаях людьми Скорпиона, там ждали Кир и Ромыч, мой начальник охраны. Первый нервно крутил долбанный спиннер, а второй делал вид, что завис в телефоне. На самом же деле, опытным взглядом то и дело сканировал окружающую обстановку. Плевать, что мы в трехэтажном особняке посреди элитного поселка, а не в каком-то гадюшнике на выселках. Ромка всегда на стреме и это не раз и не два спасало мне жизнь.

Кир вопросительно посмотрел на меня. Я слегка кивнул, мол, нормально все. Махнул им, чтоб отрывали жопы от кожаного дивана, ехать пора. Плечо прострелило болью, я аж звезды увидел. Едва удержался, чтоб не схватиться за него. Нефиг чужим визуальное доказательство, что меня достали. Знать и видеть это далеко не одно и то же.

Вспомнилось, как она в ту ночь, когда подстрелили, пробралась ко мне в спальню. Из-за долбанных рефлексов, вбитых в бошку на зоне чуть ее не убил. Как понял, что это она, чуть крышу не снесло…

И была ведь всю ночь рядом. Как же я ненавидел себя, когда, проснувшись, понял, что просрал столько часов на сон. Если б ко мне у нее ничего не было, то не сидела бы у койки часами вместо того, чтоб спать еще и после всей херни, которую я натворил. И слова ее те… И как отдавалась мне в ванной. Такого не сыграешь и плевать, что оно невозможно тем более после стольких лет, похер что говорит Кир. Он вообще влез куда не следует. Наши со Светой дела не касаются никого и точка!

— В офис, Макс? — спросил Ромыч, когда шли к тачкам.

— Не, в