Мой Истинный Альфа - Игорь Толич

— Может, тебе помочь? — она снова хлюпнула носом.

— Да. Ты очень мне поможешь, если прямо сейчас вернёшься в кровать и попробуешь прийти в себя.

— Я в порядке, — гордо заявила Маша. — Вот только мне бабушке надо позвонить, а телефон разряжен. У тебя зарядка есть?

— Есть. В машине. Но никуда звонить ты не будешь.

— Это ещё почему?

— Дилар знает твой номер?

— Ну… да.

— Значит, как только ты его включишь, он поймёт, что ты жива. А лучше бы он думал наоборот.

— А Ринка? Я хочу позвонить ей…

— Нет! — рявкнул я и с размаху вонзил нож в деревянную столешницу. — Ей тем более нельзя звонить! Она смылась с одним из Белых!

— Не смылась! Он её украл!

— Это может быть ловушка Дилара! Вдруг он специально это подстроил?!

— Да зачем?!

— Я не знаю! — только сейчас я заметил, что мы орём друг на друга, почти упираясь кончиками носов.

И уже рассвирепев до такой степени, что вновь собирался схватиться за нож, чтобы на сей раз выдернуть его, я заставил себя остановиться и успокоиться.

— Мне что теперь, до скончания времён сидеть здесь с тобой? — едко спросила Маша.

— Надеюсь, что нет, — процедил я и всё-таки вызволил нож из древесины, снова занялся заячьей тушей.

— На кой я ему вообще сдалась этому Диме-Дилару?.. — ворчала Маша, усаживаясь обратно на скамейку и натягивая на плечи тулуп.

— Не знаю.

— Ты хоть что-нибудь знаешь?

— Знаю, что тебе нужно поесть и лечь в кровать, — огрызнулся я.

Она отвернулась, недовольно фыркнув. Потом вдруг повернула голову:

— А тебе? — задала она новый вопрос. — Зачем я тебе? Зачем ты меня спасал?

К сожалению, она всё чаще и активнее забрасывала меня вопросами, на некоторые из которых я и сам не ведал ответов. Может, она и дура набитая, но кое-какая мозговая активность в ней присутствовала. А я так и не решил, как буду объяснять ей самое главное из того, что её может заинтересовать. Во что нужно её посвящать, а о чём лучше бы промолчать. Для её же блага.

— Опять не хочешь отвечать? — Маша по-детски поджала губёхи. — У меня дома бабушка, старенькая. Она волнуется, ей плохо. Ты понимаешь это или нет?

Я никак не прокомментировал, и Маша снова заговорила:

— А, ну, конечно! Ты не понимаешь, почему люди переживают друг за друга! Ты же не человек!

— Хватит! — заорал я. — Либо ты делаешь, как я скажу, либо!..

— Либо — что? — мелкая зараза дерзко уставилась на меня. — Выпьешь всю мою кровь?

— Если бы захотел, — ответил я почти ровно, — это бы не составило особого труда.

— В таком случае, отвечай! — потребовала пигалица. — Что я здесь делаю?!

— Треплешь мне нервы, — без тени лукавства сказал я. — Марш в кровать! И не вылезай оттуда!

Она стрельнула глазами с ненавистью, однако соизволила уковылять обратно в постель. А я выдохнул с облегчением и занялся приготовлением супа из зайчатины.

Глава 24. Дилар

— Мы так и собираемся ничего не делать?

Обнажённая Нетая смотрела на огонь, и блики пламени раскрашивали ещё белые волосы яркими оранжевыми всполохами. В светлых радужках плясало огненное отражение, будто бы настоящее пекло горело вовсе не в камине, а в колких решительных очах волколицы. Она уже вернулась к человеческому облику, который любила, кажется, не меньше своей звериной сущности.

И я не без сожаления соглашался с тем, насколько она хороша: насколько гибким и грациозным телом наделена, сколько страсти таится под её белоснежной кожей, не тронутой ни единым изъяном. Сейчас великолепное тело частично закрывала от глаз песцовая накидка, а возлежала Нетая на медвежьей шкуре, отдыхая от бурного завершения пира в честь ночи Великого Голода.

— Всему своё время, — философски рассудил я, с блаженством отдаваясь истоме, разливавшейся по всему телу. — Часом раньше, часом позже… Если Марлок не вернётся сам…

— Я не о Марлоке, — пальнула Нетая и посмотрела на меня в упор. Она чуть приподнялась со своего лежбища. — Ты упустил человечку. Она нас видела.

— И что? Думаешь, она пойдёт писать заявление в полицию, а другие люди ринутся открывать на нас охоту, как в Средневековье? Брось. Цивилизованный мир сделал людей совершенно слепыми к тому, с чем они могут соприкасаться чуть ли не каждый день. Они сами насочиняли себе целую гору сказок, чтобы в них не верить.

Волколица скрипнула зубами и тихо утробно рыкнула.

— Она не могла удрать сама. Ей кто-то помог…

— Разумеется, помог, — я вздохнул. — Наш старый «друг» Сагарт интересуется Машенькой не меньше нас…

— Машенькой?.. — хищно прошипела волколица.

— Ну, другого имени у неё пока нет…

— И не будет!

— Возможно, — безразлично ответил я.

И, кажется, мой тон немного успокоил Нетаю.

— Почему Сагарт её не убил?

— Думаю, потому что он знает то, чего не знаем мы.

Нетая на четвереньках подползла к креслу, в котором я сидел, и свилась клубком возле моих ног.

— Всё это странно, — проронила она задумчиво, уже без всякой агрессии. — Почему так сложно? Почему мы должны опять чего-то ждать?

Я ласково пригладил снежные локоны. Нетая довольно заурчла.

Нам всегда было хорошо друг с другом. С первого дня, как она присоединилась к Стае, между нами пронеслась искра страсти. Но причиной тому стал не Истинный Зов. К счастью, ни у меня, ни у моей восхитительной волколицы такой пары никогда не было. Наверное, потому что мы оба ещё молоды. Будучи старше Нетаи на пятнадцать лет, я полагал, что Луна попросту избавила меня от этого волколачьего проклятья. Лучше уж принадлежать друг другу, повинуясь чистейшему желанию, а не воле небес. Всё-таки это как-то несправедливо и чересчур жестоко.

К тому же чистокровных Белых волколаков осталось совсем немного. А мы всегда старались придерживаться консервативных взглядов на чистоту крови. Возможно, отчасти это стало причиной ослабления нашей Стаи. Посторонняя кровь, как ни крути, всегда даёт более сильное и выносливое потомство. Но это было главным для Альф нашего Клана. Я, как и мои предшественники, стремился к сохранению генофонда.

Нас истребляли долго и методично, в конце концов, оставив в абсолютном меньшинстве. Но даже из той крупицы, что выжила, мне удалось возвысить Белых над всеми остальными Кланами. И своих чистокровных собратьев я, разумеется, особенно ценил. Как, например, Нетаю. Однажды она принесёт мне крепкое потомство безо всяких примесей. Как Горана, пусть своенравного и опасного, но сильного и самоотверженного волколака.

Как Марлока, которого