Роза в пустыне - Елена Левашова

— Вы на лекцию, молодой человек? — добродушно рассмотрев меня, спрашивает он. Бросает взгляд на квадратный циферблат модных Apple Watch и шумно вздыхает. — Опоздали немного. Диана Руслановна уже начала. Я могу проводить вас, если хотите. Заведу через заднюю дверь в актовый зал. Диана Руслановна не пускает опоздавших, так-то! — бормочет Золотарёв, торопливо шагая по коридору. — Блестящий доклад! Просто блестящий! Грех будет пропустить.

— Д-да. Буду благодарен вам, если заведёте. — Улыбаюсь я, следуя за ним.

Подумать только, Диана ещё и лекции читает студентам. Поразительно! Кафедра челюстно-лицевой хирургии и стоматологии находится на седьмом этаже. Золотарёв открывает своим ключом одну из боковых дверей. Наклонный, как в театре, зал полон студентами-медиками в белых халатах. Пригнувшись, чтобы никому не мешать, я устремляюсь на галерку и сажусь в самый центр последнего ряда... И я слышу ее... Падаю в пропасть тягучего, сильного голоса, разносящегося по залу. Ничего не вижу, кроме Дианы. Ничего и никого. И я почти уверен, что меня не отвлечёт от Ди даже землетрясение...

Диана Руслановна грациозно, как породистая кошка двигается вдоль большого стола и демонстрирует указкой изображение на стене. Видя перед собой деловую, уверенную в себе красавицу в стильной юбке-миди и красных туфлях на высокой шпильке, язык не поворачивается назвать ее Ди. Обезображенные лица пациентов на фото заставляют зажмуриться, но я терпеливо смотрю на то, что представляет для Дианы важность. Ее тягучий, успокаивающий голос разносится по аудитории и тонет в дружном скрипе ручек о тетрадки. Диану слушают. А меня берет чертова гордость за девчонку, будто в этом есть моя заслуга!

— В настоящее время, помимо аутотрансплантации с использованием собственных тканей кожи и костных элементов, успешно проводятся операции на лице с установкой титановых эндопротезов. Для восстановления таких элементов, как ушные раковины и нос, применяются силиконовые эктопротезы. — Говорит Диана. — Прошу внимания на экран!

Черт, кажется, даже мне — человеку с двумя диаметрально противоположными образованиями — юридическим и экономическим, понятно ее объяснение. По залу прокатывается гул обсуждений, кто-то поднимает руку, чтобы задать вопрос. А я просто любуюсь Ди... Ее красотой, гармонично соседствующей с умом. Ее профессионализмом. И ее тайнами, таящимися на дне идеально подведённых синих глаз...

Диана играючи отвечает на вопросы мальцов о современных трансплантатах, а потом прощается с курсом и назначает дату и время следующей лекции. Какофония оживляет аудиторию: шаги, голоса, скрип сидений, мелодии телефонов — все разом становится невыносимо громким. А потом резко смолкает, оставив меня наедине со звуком собственных шагов...

Я медленно спускаюсь по ступенькам, наблюдая за тем, как стремительно ползут вверх брови Дианы, как округляются синие глаза, а лицо затапливает краска...

Она словно деревенеет, вмиг растеряв уверенность и спокойствие. Опускает голову и застывает на месте, неловко прижимая к груди распечатки.

— Черт... Вероятно, ты ждёшь объяснений или извинений, — судорожно облизав губы, произносит она. — Не то чтобы я не собиралась... Просто я... Просто мне... — не поднимая глаз, заправляет за ухо выбившуюся прядь.

— Диана, подожди. — Подхожу ближе и беру ее за руку. Диана громко вздыхает и сжимает мои пальцы в ответ.

— Мне так стыдно, Макс, — шепчет она. — Я столько наговорила тебе. Прости.

— Ди, помолчи, ладно? Посмотри на меня, — отпускаю горячую ладошку и касаюсь ее подбородка. — Мне не нужны твои извинения.

Мой голос эхом разносится по пустому залу. Кажется, заговори я чуть громче, и нашу беседу услышат сотрудники кафедры.

— Ну как же? Я ведь...

— Мы неправильно начали. Как считаешь, Ди? Я позволил тебе верховодить в наших отношениях, решать за меня. Теперь все будет по-другому.

— Разве у нас есть отношения? — хрипловато шепчет она. Уголки ее губ изгибаются в легкой улыбке, а в глазах пляшут чертики.

— Есть.

Я притягиваю девчонку к груди и впиваюсь в желанные губы. Ее тонкие пальчики зарываются в моих волосах на затылке, перебирают их, гладят, ласкают... Впервые Ди принимает мою нежность не с протестом, а с ответной страстью. И это, скажу я вам, крышесносно — чувствовать вкус ее сладких податливых губ, скольжение острого язычка, прерывистое дыхание, слышать биение сердца. Так близко...

— Диана... — выдыхаю я, оторвавшись от неё. — Какие у тебя планы на выходные?

— Никаких, — улыбается Ди и снова льнет к моей разгоряченной груди. Касается щеки губами. Черт... Если она поцелует меня ещё раз, боюсь, я превращу храм науки в вертеп.

— Значит, сегодня мы едем в Бурцево. До воскресенья. Я хочу познакомить тебя с моей семьей, — придав голосу твёрдость, произношу я. — Даже не спорь! Ты поедешь в качестве моей девушки. — Прикладываю палец к ее раскрытым пухлым губкам, предупреждая отказ.

— Хорошо, Макс. Только давай поедем вечером? У меня запланирована важная встреча.

— Мне пойти с тобой? — спрашиваю, замечая проступившую сквозь натянутую улыбку грусть.

— Нет. — Замешкавшись, отвечает она.

— Хорошо. Заеду за тобой в восемь. — Целую Диану в щеку и устремляюсь к выходу.

Ничего, Ди. Совсем скоро ты впустишь меня в свою жизнь...