Оторва: Страсть без запретов - Эдуард Снежин

— Надя приглашает нас в гости, — сказала Лариса поутру в воскресенье.

— Какая Надя?

— Которой ты песню пел про двугривенный.

— Да какие мы друзья, чтобы идти?

— Они переехали за зону и устраивают новоселье.

— Это на машине с ночевой, хочешь сделать мне тяжелый понедельник?

— Да нас Костя отвезет, туда-сюда, сегодня. Смотри в окно!

Я выглянул. Около своей «Волги» стоял мой сосед Костя и нервно почесывал щеку. Жена его, Наташка, уже сидела в машине.

— Хоть бы вчера сказала, хотел видак настроить, сама просила.

— Успеешь. Костя сегодня позвонил. Там шашлыки будут.

«Ну что ж, маленькое приключение», — подумал я и сказал вслух:

— Поехали!

Заимка представляла собой старый деревянный дом со двором, огороженным высоким забором. Оттуда уже доносился призывный запах шашлыков.

Во дворе сидели Надя и Анатолий, ее друг, а также какой-то красивый молодой мужчина кавказской внешности и яркая темноволосая девушка, тоже, похоже, не русская.

— Мати, — представился кавказец, подав руку, — можно просто Миша.

— Миша так Миша, — согласился я.

Взгляд у горца был острый и пронизывающий. Но я привык к таким, пробыв месяц в командировке в Сухуми.

Толя сразу развеселился, сходил в дом и вынес оттуда трехлитровую банку браги.

— Это для желающих, есть вино и коньяк.

— Интересно, — хмыкнул я, — давно не пил.

— Попробуй, — предложил Толя и налил стакан.

Жидкость была пенистая и шипучая, цвет у напитка прозрачно-желтый. По старой памяти я понял, что брага выдержанная.

— Месяц стояла, — подтвердил Толя.

— Начинать надо с дам, — плавным движением забрала Лариса у меня стакан. — Ядреная! — крякнула она, приложившись к стакану, и выпила половину. Остальное допил я.

— Тогда пустим по кругу кружку дружбы, — предложил Мати-Миша, — дай большую! — обратился он к Толе.

К большой кружке по очереди приложились все, даже Костя нюхнул.

День стоял теплый, солнечный, на рябинах у забора весело чирикали воробьи.

Поспели шашлыки, Толя сложил их с шампурами на поднос и зарядил новую партию. Шашлыки оказались из молодого барашка, у нас их делали только из свинины, эти были вкуснее.

Миша разлил коньяк по стаканчикам.

— Спасибо, Толя, — сказал он, — постарался для старого друга. Сейчас будет тост.

Кавказец поднялся с бревнышка и обвел всех взглядом. Мне показалось, что он задержался на Ларисе, однако это меня не удивило, на нее все таращились, видя впервые.

— Высоко в горах жил орел. Он не летал к людям, ему хватало пищи вокруг в ущельях, по которым скакали горные козлы, а на камнях грелись ленивые змеи. Но однажды он из любопытства спустился в долину, где пастух пас стадо баранов.

В стороне паслась красивая кудрявая овца, которая забрела попробовать сочной зеленой травы в тени скалы.

«Вот ее я и ухвачу, — решил орел. — Она вкуснее моих козликов». И набросился на красивую ярочку. Вцепился когтями в шкуру и взлетел. Ярка испуганно заблеяла.

— Что ты блеешь? — сказал ей орел. — Без меня никогда бы ты не поднялась ввысь и не увидела, как прекрасен мир сверху.

— Но ты съешь меня! — заревела ярочка.

— Тебя все равно съедят люди, но ты познаешь то, что не дано познать другим баранам. К тому же ты мне нравишься, у тебя такая мягкая шерсть, что, пожалуй, я оставлю тебя в живых, мне скучно жить одному.

Однако тут пастух выстрелил из ружья в огромную птицу, и орел выпустил овцу из когтей, а сам, обливаясь кровью, еле скрылся за ближайшим утесом.

А овца сломала о землю ноги и не могла подняться.

«Зачем стрелял пастух, сейчас бы парила в воздухе и насыщалась красотой мира с высоты, кто знает, может быть, орел пощадил бы меня», — подумала она.

Давайте выпьем за то, чтобы бараны не боялись высоты, если уж взлетели к небу, и не превращались бы в руках людей в шашлыки, которые мы сейчас кушаем.

Я пытался понять смысл притчи, окружающие же уловили только то, что она связана с вкусными шашлыками, и с гиканьем подняли стаканчики.

Лариса с улыбкой смотрела на кавказца. Я что-то скис.

— Умеют говорить цветистые тосты жители гор, — наклонилась она ко мне.

— Я тоже умею, пей!

Все выпили.

— Разрешите произнести продолжение тоста, — поднялся я с табуретки.

— Пастух подбежал к разбившейся ярочке и сказал ей: «Сколько раз просил я тебя не отходить от стада. Но ты скрылась с моих глаз, я заметил только, как орел уже поднял тебя высоко в воздух, ты упала и сломала ноги».