Оторва: Страсть без запретов - Эдуард Снежин

— Включи «Европу», — попросила Марина. Я включил. — А помнишь, Вадик, как мы пришли к тебе с Ларисой в первый раз? — спросила она. — Как мы танцевали с тобой? Пойдем?

Блондинка прижималась ко мне, мы болтали всякую чушь, Лариса ревниво смотрела на нас. Создавалась полная иллюзия, что продолжается тот первый день.

Я думал, что сейчас закончится музыка, я сяду за стол, рядом с Ларисой, она пододвинет мне записку, и там будет написано: «Я не шутила».

— Где записка? — спросил я у нее в шутку, когда сел.

— Вот.

Она на самом деле написала что-то на клочке бумаги. Я развернул его и прочитал: «Я тебя люблю. Я не шучу».

Не сговариваясь, мы устроили игру в дежавю. С того дня прошло только два месяца, а казалось, пролетела вечность.

— Нельзя дважды войти в одну и ту же реку, — изрек я известную мудрость.

— Лариса, вам с Вадиком надо пожениться, — зажглась Марина.

— Но я не получила еще такого предложения от него, — сказала девушка.

— А ты хочешь этого? — спросил я, как-то напряженно.

— Предложения?

— Считай, да.

— Я принимаю его.

Она протянула мне через стол руку, я взял ее в свою. Мы смотрели, не мигая, друг на друга, глаза Ларисы излучали теплую нежность, а мне казалось, что вот оно, вот оно — Откровение, вот она, моя мадонна… Время остановилось.

Марина радостно вскочила, сорвала со стенки копию картины Леонардо да Винчи и приказала:

— Встаньте на колени!

Мы, глупо и счастливо улыбаясь, не разомкнув рук, опустились перед ней.

— Благословляю вас, дети мои, — приложила блондинка картину к нашим лбам.

Обряд был шутовской, но я заметил слезы в глазах Ларисы.

Когда Марина ушла, мы легли, и наше соитие на этот раз было нежным и даже робким, мы боялись, что какое-нибудь неловкое движение или громкое слово разрушит состояние полного слияния душ.

Я проснулся посреди ночи.

Милая девушка спала рядом на спине, я долго смотрел на ее красивое спокойное лицо.

«Значит, решили, — думал я. — Отныне мы муж и жена».

Осторожно, чтобы не разбудить свою мадонну, я обнял ее горячее тело и прижался к нему.

Минут пять я лежал в состоянии полной прострации и блаженства. Моя душа обнимала и любила сейчас весь мир, всю Вселенную.

Я почувствовал, что вселенский разум соединился с моим, что я растворился в мириадах частиц единого поля смысла.

Тут я судорожно вздрогнул. Из этого поля вдруг повеяло жутким холодом, моя рука, обнимавшая любимое тело, вмиг похолодела, а волосы встали дыбом.

В мозгу отчетливо отпечаталась весть из будущего:

«Вам не быть вместе».

Приговор был ясным и окончательным. Он пришел из ноосферы, содержащей всю информацию о жизни прошлой, настоящей и будущей.

Нельзя передать словами ужас, который сковал меня, я не мог пошевелиться и, парализованный, незаметно забылся сном.

Никогда не говорил я Ларисе или кому-либо другому о роковом послании, обсуждать откровение с небес было выше моих сил.