Любовь всегда выигрывает - Барбара Картленд

— Выбор у нас небольшой, — кротко произнес дородный человек, очевидно пекарь.

— Да уж, конечно, — согласился мистер Грейчерч. — У вас нет иного выбора, как только спокойно уйти. Пожалуйста, положите ваши счета на стол в холле, а его светлость при первой же возможности рассмотрит их.

Покорно, без всяких протестов, они приняли предложение мистера Грейчерча. И только когда оказались за дверью, до Тины донеслись их возмущенные голоса. Шагая по площади, торговцы спорили друг с другом, явно неудовлетворенные этим бесплодным визитом.

Когда дверь закрылась, мистер Грейчерч глубоко вздохнул, пошатываясь, подошел к креслу и опустился в него совершенно изможденный.

— Я принесу вам бокал вина, мистер Грейчерч, — сочувственно предложил дворецкий. — Ну и нервная же у вас работа!

— Да уж, это точно, — как всегда спокойно и вежливо отозвался мистер Грейчерч.

Тина отошла от балюстрады. Она прекрасно понимала, что ее появление ничем не поможет мистеру Грейчерчу, разве что создаст ему дополнительные неудобства. Сердце ее билось, как птица в клетке. Кредиторы лорда Уинчингема произвели на нее неприятное впечатление, и, хотя их было не так уж и много, она не сомневалась, что найдется немало людей, которые поднимут шум и потребуют немедленной выплаты Долгов. Она схватилась за голову. Как можно было решиться на такой безумный, опасный и предосудительный поступок? Выяснив, в каком положении оказался лорд Уинчингем, ей следовало немедленно вернуться в Йоркшир и подыскивать себе место гувернантки или компаньонки.

Слушая шуршание своего дорогого платья, она виновато думала о его цене. Ведь эти деньги могли б пойти на оплату хотя бы одного из тех длинных счетов, которыми кредиторы угрожающе размахивали перед носом мистера Грейчерча! Ей было ужасно стыдно. Но тут услужливая память подкинула е воспоминание о вчерашнем бале. По крайней мер. она узнала, что значит быть самым почетным . востребованным человеком! Ей осталось провести еще несколько дней в высшем обществе, насладиться его роскошью и понаблюдать за развивающейся драмой!

Тина отчетливо понимала, какую безумную игру! они затеяли. Однако до сих пор это казалось ей лишь веселым приключением, почти детской попыткой покончить с бедностью и вытащить лорда из неприятной ситуации.

Теперь же осознала, что на самом деле все обстоит иначе. Лорду Уинчингему грозит не только опасность попасть во «Флит», но, вероятно, и физическая расправа от людей, которые, узнав, что он не сможет им заплатить, отомстят ему каким-нибудь варварским способом и, не получив денег, получат хотя бы моральное удовлетворение.

Да, от мистера Грейчерча потребовалось немало мужества, чтобы справиться с разъяренными кредиторами, подумала она, спрашивая себя, как бы сама поступила в подобной ситуации.

С замирающим сердцем Тина постучала в дверь комнаты лорда Уинчингема. Камердинер открыл ей, и она справилась:

— Как его светлость?

— У него сильная лихорадка, — сообщил тот шепотом, — но она не усиливается, чего я боялся.

— Позвольте мне взглянуть на него! — попросила Тина.

Она чувствовала, что должна сама увидеть его. И не успел камердинер ахнуть, как Тина прошмыгнула комнату и подошла к постели. На лбу лорда Уинчингема лежало влажное, прохладное полотенце, но его горящее лицо с потрескавшимися от жара губами было мокрым от пота.

Тина решила, что он спит, но он открыл глаза и прошептал:

— Клио? Нет, не Клио… Тина! Теперь припоминаю… Хорошенькая девочка… Связалась с этим типом… Прогоните его!

— Он бредит, мисс! — шепнул камердинер.

— Деньги… деньги… деньги… что мне делать? — бормотал лорд Уинчингем. — Клио… нет, нет, Тина знает решение… лучше, чем самоубийство… умная девочка, Тина.

— Он не понимает, что говорит, — повторил камердинер.

Тина положила руку на руку лорда Уинчингема. Его кожа буквально горела.

— Вы протираете его уксусом? — спросила она камердинера.

— Нет, мисс, никогда об этом не слышал.

— Это ослабит лихорадку, — подсказала она ему. — И не допускайте, чтобы тряпка на его голове нагревалась. Прикладывайте новую постоянно. Здесь есть где-нибудь лед?

Камердинер помотал головой:

— Только не в Лондоне в это время года. В Уинче было бы другое дело: там в леднике круглый год хранится лед. — Он посмотрел на Тину и почти неслышно добавил: — А это идея, мисс!

— Что? — не поняла она.

Камердинер отошел от постели в дальний угол комнаты. Тина поняла, что он хочет что-то сказать, и последовала за ним.

— Почему бы не увезти его светлость в Уинч, мисс? спросил он. — Лондонская жара просто невыносима, да и в холле, насколько я понимаю, эти люди устроили переполох.

— Да, я их видела, — кивнула она.

— Если бы только они! — продолжал камердинер. А что, если тот, кто стрелял в его светлость, предпримет еще одну попытку? Он уже знает, что его светлость жив.

— Вы думаете, он попробует еще раз?

— Почему бы нет? Он ведь хотел, чтобы его светлость умер, а он не умер.

— Я как-то об этом не подумала, — призналась Тина вдруг задрожавшим голосом.

— Зато я об этом подумал, — сказал камердинер. Его светлость надо увезти, мисс. Он любит Уинч. Дорога туда займет не больше часа. Завтра он уже будет готов перенести путешествие.

— Вы уверены? — спросила Тина.

— Мне, наверное, придется спросить у докторов, неохотно уступил камердинер. — Но я знаю, его светлости необходим свежий воздух и, более того, он всегда хорошо себя чувствует в Уинче.

— Я поговорю с ее светлостью, — пообещала Тина. Услышав голос с постели, оба вздрогнули.

— Деньги… деньги… — продолжал бормотать раненый. — Почему всегда деньги?.. Будьте вы прокляты. Ламптон… у вас было все… Чего вы еще хотите?.. Боже! мой! В меня стреляли!

Камердинер поспешил к постели.

— Ну, ну, милорд. Все хорошо, — произнес он тоном няньки, утешающей капризного ребенка. — Ни о нем не беспокойтесь, милорд. Все пройдет, как прошлогодний снег. Закройте глаза и засните.

Его голос, должно быть, возымел гипнотическое действие — лорд Уинчингем умолк, и через несколько мгновений Тина на цыпочках вышла из комнаты.

Герцогиню она застала в библиотеке за написанием письма. Увидев Тину, старая женщина отложила перо.

— Не буду вас спрашивать, хорошо ли вы спали, дитя мое, — сказала она. — Мне-то достаточно нескольких часов, но молодые могут проспать целый день.

— Простите, мадам, — отозвалась Тина, — я и не .подозревала, насколько устала.

— Вам что-нибудь известно о моем внуке? — осведомилась герцогиня.

— Да, мадам, мне сказали, как только я проснулась. Я как раз проходила мимо его спальни и, поскольку дверь была открыта, заглянула. Кажется, он говорил о том, чтобы поехать в Уинч. Похоже, ему туда очень хочется.