Гордая принцесса - Барбара Картленд

Любовь пришла к Илоне не теплым чувством радости, а всепоглощающим огнем.

Она ощущала этот огонь, сжигающий ее всю и вызывающий желание оторвать Машу от князя, ударить, растоптать, а может быть, и убить ее!

Никогда еще в своей спокойной жизни Илона не испытывала таких бурных эмоций, превращающих ее тело в подобие поля боя! Ее руки дрожали, сердце колотилось, глаза сверкали, а пальцы были готовы вцепиться в горло цыганки!

Она любит князя! Сейчас в ней бушевали неукротимые страсть и ревность.

Все ее хваленое самообладание, на воспитание которого ее мать потратила столько сил, исчезло в собственническом желании закричать:

— Он мой! Он принадлежит только мне!

Он ее муж! Он женился на ней, и она была готова бороться с каждой женщиной в мире, чтобы утвердить свои права на него!

— Я люблю его! Люблю! — кричал ее внутренний голос.

Но это был скорее вызов, объявление войны, чем нежная мягкость женщины, готовой покориться мужчине.

Несколько минут танцевали только князь и цыганка. Затем, когда музыка торжественно вознеслась к небу, к ним присоединились все остальные.

Пышные юбки женщин вертелись вокруг их обнаженных ног, браслеты звенели, а драгоценности сверкали в отблесках костра, как и их глаза.

Только старики-цыгане да барон, сидящий рядом с Илоной, оставались в роли зрителей,

Илона чувствовала, что голова ее начинает кружиться от этого калейдоскопа красок, и она потеряла князя из виду.

Ей захотелось присоединиться к танцующим, но, несмотря на первобытные эмоции, охватившие ее, она собрала остатки гордости и обратилась к барону:

— Я немного устала! Вы не обидитесь, если я вернусь в замок?

Барон понимающе улыбнулся, и Илона поспешила добавить:

— Я не хотела бы портить его светлости праздник. Вероятно, можно уйти так, чтобы никто этого не заметил?

Барон помог ей подняться и незаметно уйти в тень. Он проводил ее до ворот замка, где дежурил один из адъютантов князя и стояли слуги с факелами.

Илона протянула барону руку.

— Благодарю вас за изумительный вечер! Передайте мою благодарность всем вашим людям!

— Вы очень любезны! — ответил барон по-цыгански.

Он поднес ее ладони к своему лбу: этот жест говорил о восточном происхождении его племени.

Не оглядываясь на танцующих, Илона в сопровождении адъютанта направилась к замку.

Ей казалось, что музыка звала, манила ее, но и насмехалась над ней. Огонь, который в ней зажгла эта музыка, все еще обжигал ее, и она старалась не показать этого адъютанту. Пусть он видит, что она спокойна и сдержанна, как и все четыре дня, что живет в замке.

Оказавшись в спальне, Илона распахнула окно и стала смотреть в звездное небо.

Но и сюда доносились эти колдовские звуки, возбуждая ее и только усиливая любовь, которую она уже не могла отрицать. Это становилось невыносимым, и она резко захлопнула окно. Мелодия скрипок, навязчивая и страстная, замолкла, но чувства, которые она вызвала в душе Илоны, остались.

Позже, когда Магда ушла и она осталась одна в темной комнате, лежа в своей одинокой постели, все ее тело содрогалось от отчаянного желания.

Она знала, что сегодня он не придет! Сегодня он обнимает цыганку Машу, целует ее в красные губы, улыбавшиеся ему так маняще!

Конечно, за двадцать восемь лет в жизни князя было много женщин, и кто упрекнет его за то, что его любовница — русская цыганка?

Илона никогда не представляла, что женщина может быть такой привлекательной, соблазнительной и полной волшебной тайны!

Она мучила себя воспоминаниями о его поцелуях, представляя, как цыганка отвечает ему такими же страстными лобзаниями. А она оказалась неспособной на это! Она тогда не поняла, что он — единственный мужчина, который что-то значит в ее жизни!

Почему, вместо того чтобы возненавидеть его за то, что он прикоснулся к ней, она не ответила на его чувство, как это сделала бы любая другая женщина?

Вспомнив насмешливый взгляд его голубых глаз, она поняла, что на свете немало женщин, наверное, так же неравнодушных к нему, как и она.

«Он презирает и ненавидит меня!» — печально думала она и чувствовала себя совершенно несчастной.

Сон не шел. Илона думала только о цыганке в объятиях князя и их поцелуях.

— Но ведь я люблю его! Люблю его! — плакала она в подушку.

Быть может, она не слишком хорошо держит себя в руках, быть может, ей не хватает самообладания, гордости и всего того, что делает женщину настоящей леди, но она знала: если князь придет к ней, как и в предыдущие вечера, она бросится перед ним на колени и будет молить о поцелуе!

— Маме стало бы стыдно за меня! — сказала она, когда наступил рассвет.

И все же она больше не могла подавлять свои чувства, как не могла помешать солнцу вставать над горами и золотом сиять над водопадами.

Она позвала Магду гораздо раньше обычного, и, когда та отдернула шторы, нетерпеливо спросила:

— Какие планы на сегодня, Магда? Опять куда-нибудь ехать с его светлостью?

Она хотела его видеть. Хотя ей было больно думать о том, где он провел ночь, она все равно хотела быть с ним, смотреть на него, слушать его голос.

«По крайней мере, я буду рядом с ним в экипаже! По крайней мере, я увижу его очаровательным и симпатичным с другими! По крайней мере, пока он будет со мной, он не будет со своей цыганкой!»