Cемейные узы не в счет - Кира Витковская

Ксеня подумала, что в очередной раз придется повторяться заново, но, ничего не сказав, стала рассказывать о школе, о некоторых делах, о маме.

Примерно через час разговор между двумя бабушками и дедушкой стал походить на обычный разговор на старческих посиделках. Ксюша не принимала в нем участия, только в пол-уха слушала, как старое поколение неодобрительно говорит о молодежи, вспоминает чудное время своей молодости и сожалеет, что оно так быстро прошло.

Но девушке это быстро наскучило. У дедуль и бабуль языки, что колотушка: бом-бом-бом, бом-бом-бом! Всю жизнь бы, наверное, об одном и том же говорили – и не надоело бы.

Ксюша оделась и отправилась к Марку.

– Я от них убежала, – объяснила она свой приход. – А то началась прогулка по прошловековым понятиям!

– По каким прошловековым понятиям? – спросил Антон, не поняв.

– Собралась троица бойких старичков и взялась за блаженные воспоминания о прошлом веке. Когда молодежь не курила, не пила, матом не ругалась и не надевала короткого, яркого и облегающего.

– Понятно, – сказал Антон и принялся за работу, от которой оторвался, заинтересовавшись словами Ксю.

– С меня барановичской бабули хватает по самые гланды, – продолжала девушка. – А тут эта теплая компания!

– Да-а, – понимающе кивнул Марк и усмехнулся: – Если бы бабушка знала, что я на этой вот даче вытворяю!

– То она бы ни за что меня к тебе не отпустила! – засмеялась Ксюша. – Еще научишь неизвестно чему!

– Что ж, оставайся с нами. Веселого тут тоже мало, но на психику никто не давит, – сказал Марк.

– Я буду яблоки дегустировать, – отозвалась Ксюша. – Там их у тебя много.

Но попробовать хотя бы по яблочку из всех стоящих в прихожей дачного домика ящиков было просто нереально. В каждом ящике содержался новый сорт яблок, а всего ящиков было не менее дюжины. Ксюша взяла наугад три, зная, что ей больше не осилить, и прошла в комнату. Там устроилась на диване перед камином и принялась методично расправляться со своей добычей.

Через полчаса в комнату зашел Марк.

– Ты здесь, Ксю? – спросил он и, взглянув на сестру, воскликнул: – Да ты неплохо устроилась!

Ксюша к тому времени забралась на диван с ногами и, лениво поглядывая на не начатое третье яблоко, что-то в полголоса напевала.

– Слушай, мелкая, забери у меня мобильный, а то он меня отвлекает!

– А ты не отвечай! – посоветовала Ксеня.

– А кто отвечает? Просто на нервы он мне действует.

– Да, а если звонить кто-то будет? Мне что – его в зубы брать и тебе нести?

– Да нет. Я на то и даю тебе, чтобы он мне над ухом не трезвонил!

– Так отключил бы и всего делов-то!

– Нет. Если уж кто-то слишком часто звонить будет – придешь скажешь, ладно? А пока полазь – может, интересного чего найдешь…

– Да? Только если я здесь чего сломаю, то виноват будешь ты сам. И еще, Марк, я тут смотрю, у тебя пепельница стоит… Курить в доме можно?

– Да, можно, только смотри не подожги чего-нибудь.

– Обязательно подожгу! – с готовностью ответила Ксюша.

Когда Марк ушел, Ксюша некоторое время изучала содержимое мобильника. Звонки были, причем несколько – с одного и того же номера, который был подписан именем Наташи. Среди знакомых Марка Ксеня знала одну Наташу, и в справочнике Наташ больше не было. Получается, это та «девушка Марка и как бы не Марка».

– Что ж, – сказала Ксю. – Позвони еще раза два, тогда передам мобильный Марку, Наташа. А пока…

Пока Ксюша закурила. Ей было весело, что она, хоть ненадолго, может помешать общению какой-то девчонки с Марком.

В течение тридцати минут Наташа позвонила еще два раза, и Ксю решила отнести телефон Марку, преклоняясь перед настойчивостью девушки. Сама Ксю не стала бы звонить парню больше двух раз, если он не пожелал или не смог ответить. Захочет – перезвонит.

– Марк, держи, – сказала она подходя. – Там какая-то Наталья без тебя жить не может.

– Да? Ну ладно, перезвоним, если жить не может, – сказал Марк, набирая номер. – Опа! Похоже, мадемуазель обиделась…

– Что? – спросили Ксеня и Антон вместе.

– Сбросила и телефон отключила.

– И что теперь? – спросил Антон.

– Ничего. Ерунда все это – перебесится – сама позвонит. Я ее вчера, кстати, чуть на фиг не послал…

– На фиг или на чего похуже? – уточнил Антон.

– А, разборки клеить начала, ну и получила… Впрочем, забудем. Пошли, Антон, в пробках «жучки» делать.

– А что случилось? – спросила Ксеня.

– Замыкание, – ответил Антон. – Марк вилку от болгарки в розетку сунул, ну и …

– Так, что есть болгарка? – снова спросила девушка.

– Приспособление то, которым мы доски пилили, видела? Вот это она и есть, – объяснил Марк.

Он выкрутил пробки из счетчика, нашел проволочки.

– Дожился, Марк, «жучки» делает! – сказал он, раскручивая пробку, и спросил Антона: – Знаешь принцип этой пробки?

Антон пожал плечами.

– Хрен его знает…

– Хрен вообще много чего знает, – ответил Марк. – А вот в пробке внутри проводок есть такой, и когда резкий перепад напряжения, он перегорает. Короче, в двух словах: если бы этого не происходило… тут бы уже к чертовой матери полбани спилило… самим бы от этой болгарки утекать пришлось…

«Жучка» Марк сделал и свет наладил, но пока все делал, Антону пришлось бегать по дому то за одним, то за другим под покрикивания Марка.

– Антон! – то и дело доносилось до Ксюши. – Принеси нож! Антон, где предохранитель? Ты его в карман, что ли, положил? Быстро верни!

Стоило Антону что-нибудь ответить, как тут же раздавалось:

– Я хренею с этого малого! Тоник, ты обнаглел! Это из-за тебя у меня все ломается! Включи свет!

Конечно, все это говорилось в шутку – Антон не обижался, а Ксюша давилась от смеха. Наконец свет был восстановлен, и Марк объявил, что пора поехать поесть. Тут ему кто-то позвонил, Марк ответил, затем осмотрел телефон и задумчиво произнес:

– Странно, чего это у меня батарея так быстро разряжается?

– Может, потому, что я рядом стою? – живо откликнулся Антон.

– Очень может быть! Очень может быть! – усмехнулся Марк. – Ксюш, ты с нами?

– С вами, – ответила Ксю.

Обычно в пацанские разговоры Ксюша не встревала. Но слушать было смешно,как Марк и его друзья поддразнивали друг друга, как разговаривали о девушках. Некоторые Марковы друзья стеснялись говорить при Ксюше, старались не ругаться. Марк смеялся до слез, когда это замечал: