Любовь и ветер - Джоанна Линдсей

— Ну я же чуть-чуть мама, — возразила Быстрая Стрела.

— Каждое чуть-чуть снижает тебе цену. Он подумает, что уже завоевал тебя, и не станет предлагать много лошадей. Ты хочешь быть бедной женой?

— Нет, мама. Я теперь все время буду помнить, что нельзя часто улыбаться.

— Вообще не улыбайся, — велела Широкая Река. — И запомни — ты не должна позволять Серому Чайнику и Белой Собаке долго быть рядом с тобой.

— Хорошо, мама.

— А кто-нибудь из молодых людей уже звал тебя замуж? — Широкая Река спросила очень серьезно.

— Нет. Пока еще нет.

— Хорошо, но помни — в первый раз ты должна отказать. Не резко, но достаточно твердо. Пусть поймут, что тебя не так легко завоевать.

— Но, мама…

— Слушай меня! Это все для твоего же блага, — терпеливо объясняла Широкая Река. — Не встречайся ни с кем из них наедине. Даже с тем, кто тебе нравится. Не позволяй мужчине прикасаться к тебе, особенно к твоей груди. Если ты разрешишь это мужчине, он будет считать, что ты уже его. Ты же не хочешь, чтобы они дрались из-за тебя? Ведь кто-то может похвастаться, что уже завоевал тебя еще до того, как получил согласие. Ты ведь этого не хочешь? Потому что может проиграть тот, кого ты предпочтешь. Признайся, ты уже кого-нибудь выбрала? Моему мужу больше нравится Белая Собака. И мне тоже. Но если Серый Чайник даст больше, тогда…

Джесси уже не слышала их голосов. Лицо ее пылало. Она позволила Чейзу Саммерзу не только касаться ее груди, но и гораздо большее. Правда, он не индеец. И не будет думать, что она его. Наоборот, совсем наоборот!

Белый Гром пристально наблюдал за девушкой.

— Ты покраснела, Похожая На Женщину. Тебя уже трогал мужчина?

Джесси затаила дыхание. Он что, читает ее мысли? Это сверхъестественно.

— Ты хочешь рассказать об этом? — начал он нерешительно.

— Нет. Пока нет.

— Но это не Маленький Ястреб?

Она с горечью рассмеялась.

— Он по крайней мере, поимев женщину, не стал бы после этого говорить, что она его недостойна. Белый Гром вскочил в ярости.

— Кто так обошелся с тобой?

— Садись, друг, — ласково попросила Джесси. — В том, что случилось, виновата одна я. Я была слишком наивна.

— Но ты страдаешь!

— Я переживу.

Джесси продолжала толочь в ступке дикие вишни и фруктовые косточки. Все это, высушенное, перемешают с нарезанными полосками буйволиного мяса и сала, и получится пеммикан, еда, которая хранится месяцами.

Индеец отодвинулся от нее, оставив девушку наедине с ее мыслями. Джесси была рада, что не побоялась и призналась ему.

Белый Гром был слишком мудр и серьезен для своего возраста. Он всего на два года старше ее. Она так его любит, своего верного друга! Джесси взглянула на него и улыбнулась.

Шайены были самые рослые из племен, живущих в долинах. Белый Гром был не меньше шести футов и удивительно красив — с голубыми глазами, унаследованными от отца. Его кожа медного цвета казалась просто загоревшей на солнце. Этот молодой воин уже доказал свою силу и превосходство. Джесси гордилась дружбой с ним.

Маленький Ястреб безмолвно и бесшумно вошел в вигвам. Специально для этого случая он нарядился в рубаху, сшитую из тонкой выделанной кожи. Рукава рубахи и штаны отделаны бахромой и бисером. По всему наряду нашиты кисточки, кусочки металла и ракушки. Косички на голове он украсил белым мехом, а весь его головной убор венчало одинокое голубое перышко, такое, какое он оставил ей в тот раз у костра.

На Белого Грома все это произвело впечатление. Сиу был одет так не случайно, и он догадался, в чем дело. Приятного в этой догадке было мало.

Маленький Ястреб, согласно обычаю, стоял и ждал, когда его пригласят сесть. Белый Гром выждал, как полагается, посмотрел на Джесси, чтобы понять, дошло ли до нее, зачем этот сиу явился. Наконец он вздохнул и приветствовал гостя на языке сиу. Джесси наблюдала за ними. Но ее нетерпение росло. Она ни слова не понимала, о чем они говорят. Сначала подумала, что Маленький Ястреб пришел для разговора с ней.

Наконец Маленький Ястреб повернулся к Джесси, и Белый Гром сказал:

— Он просит разрешения поговорить с тобой.

— Но я же согласилась уже. Разве не поэтому он здесь?

— Теперь он просит официального разрешения. — И торжественно добавил:

— Он просит меня переводить ваш разговор.

— Зачем? Он говорит по-английски.

— Когда нет необходимости, он предпочитает не говорить на чужом ему языке, — объяснил Белый Гром.

— Тогда зачем он его учил? — раздраженно бросила Джесси.

— Ты хочешь, чтобы я спросил его про это?

— Я сама могу спросить, — отрезала она.

— Не говори с ним без меня, — тихо предупредил Белый Гром. — И не смотри на него так смело и откровенно. Или он узнает, о чем ты думаешь.

Она рассмеялась.

— Ой, ты говоришь, как твоя мать.

— Женщина, будь серьезна, — нахмурился Белый Гром. — То, о чем он собирается говорить, требует третьего участника — таков обычай. — Он вопросительно поднял бровь. — Теперь тебе ясно?

Джесси нахмурилась. На что он намекает? Она никогда не видела Белого Грома таким загадочным.

— Тогда начнем, — предложила Джесси, взглянув с беспокойством на Маленького Ястреба.

Мужчины заговорили и говорили долго. Джесси заволновалась, когда поняла, что они ссорятся. Если бы она хоть о чем-то могла догадаться.

Мужчины умолкли, и девушка затаила дыхание. Ни один из них не нарушал молчания.

— Ну?..

— Насколько я понимаю, — коротко ответил Белый Гром, — он хочет, чтобы ты стала его женщиной.

Джесси потеряла дар речи. Она пыталась объяснить себе, что в этом нет ничего удивительного, но была все же искренне удивлена.

Она повернулась к Маленькому Ястребу, их глаза встретились. Да, он хочет ее. Внезапно она почувствовала, что ей это льстит, как бальзам на рану, нанесенную Чейзом.

— Просто его женщиной или женой? — быстро спросила она.

— Женой.

— Понятно… — сказала Джесси в раздумье.

Белый Гром явно смутился.

— Ты что, думаешь согласиться?

— А что он предлагает за меня?

— Семь лошадей.

— Семь? — Девушка приятно удивилась. — Почему так много? Он что — богат?

— Я думаю, простой расчет. Одну лошадь — мне как посреднику, у него же нет здесь близких друзей. Две лошади — Бегущему С Волком, потому что это его вигвам. Четыре — твоя собственность, как и все остальные вещи.