Точка возврата - Анна Яковлева

– Не преувеличивайте. Свято место пусто не бывает, – цинично заявлял Халтурин, – придут другие.

Недельная война закончилась Женькиной капитуляцией.

Единственное, с чем Женька была полностью согласна – с необходимостью самым беспощадным образом освободиться от прогульщиков и пьяниц. Пришлось поохотиться, чтобы подловить каждого на неоднократном нарушении – хоть какая-то экономия для завода.

Женя даже не заметила, как заразилась идеей кризис-менеджера. А вдруг у него на самом деле получится сберечь их посудную лавку?

Что-то такое было в Халтурине, что не оставляло равнодушным. Да, он смотрел сквозь людей, куда-то мимо, но уже больше месяца работал, как каторжный, без выходных, приходил первым и уходил последним, другие и для себя так не стараются.

Однажды Женя поймала себя на том, что думает об управляющем совсем как о человеке: «Интересно, он живет один? Отсутствие печати в паспорте ничего не значит, наверное, есть какая-то женщина, которая готовит Халтурину, убирает, стирает? Иначе его надолго не хватит».

…Халтурин как раз меньше всего беспокоился о бытовых проблемах.

После драки возле гостиницы Жека переехал на съемную квартиру и купил машину – подержанную, но в хорошем состоянии, с небольшим пробегом «Ниву», которой не страшны были весенняя распутица и снежные заносы.

Раз в неделю, в воскресенье, Халтурин отправлялся на рынок, покупал вырезку, разделывал на порции и замораживал.

«Ничего, парное мясо будет в Англии», – обещал он себе. Утром, перед работой, перекладывал порцию из морозильника в нижнее отделение холодильника (мясо не любит быстрой разморозки) и уезжал на завод.

Вечером оттаявший кусок отбивал, солил, перчил и бросал на сковороду. Иногда лучком приправлял.

Грязное белье Евгений аккуратно засовывал под ванную, постельное и полотенца каждую неделю покупал новые. Пока под ванной еще было место…Хватало забот с рубашками, трусами и носками – неглаженые вещи ворохом лежали на гладильной доске. Евгений гладил одну рубашку, надевал, остальные ждали своего часа и превращались в сухари.

Никакого алкоголя в доме не было: Халтурин был принципиальным трезвенником.

В ресторанах, где, как правило, за сытой беседой решались судьбы, он пил воду.

На первом курсе института Жека мог оттянуться пивком.

Как-то по чистой случайности в руки зеленому студенту попал фильм с лекцией профессора Жданова, и, ошеломленный удручающими фактами, Халтурин решил: все, пока не родит ребенка – ни капли спиртного. С ребенком затянулось, зато получилась маленькая репетиция характера.

Напряжение Жека снимал на тренажерах, в бассейне и верхом на «Ямахе». Теперь, когда ездить на мотоцикле стало холодно, Жека гонял на «Ниве». Быстрая езда успокаивала Халтурина. Дорога на завод обычно была свободна, и Халтурин разгонял «Ниву» до предела, вспоминая гонки внедорожников, в которых он принимал участие еще в студенчестве.

В период сумасшедшей любви к чужой жене, когда Халтурин по всем признакам нуждался в госпитализации, мама упросила сына найти способ уехать из Москвы хотя бы на время. Способ нашелся.

С мамой Жека дружил, между ними все время происходил интеллектуальный обмен. Сын читал книжки по рекомендации мамы, а мама смотрела фильмы, которые он ей подсовывал. Были общие любимые избранные места – эпизоды, цитаты, строчки из стихов. Часто подшучивали друг над другом, бывало, злились друг на друга, но все заканчивалось миром.

Мама давала советы. Иногда – настоятельные советы.

К слову сказать, матушка все время предлагала помощь, рвалась приехать к Жеке, чтобы бытовые хлопоты не отвлекали сына от Великой Цели.

Маму о помощи просить было стыдно, и Евгений попросил Агнессу найти помощницу по дому, чтобы он «не женился на первой встречной».

Агнесса Павловна обещала что-нибудь придумать, чтобы директор не женился. Да еще на первой встречной.

* * *

…Нинка нагрянула, как обычно, без предупреждения. По кухне поплыл запах гриля, деликатесных колбас и фруктов. На столе появилось вино.

Женька с интересом смотрела на дары.

– У меня произошли перемены в личной жизни. Крутые и кардинальные,

– внесла ясность Нинэль, – мне нужно обрести внутреннюю гармонию и освободить скрытую энергию. Или наоборот: сначала освободить, потом обрести. Короче, сейчас мы этим займемся.

– У тебя все перемены крутые и кардинальные, – отмахнулась Женька, – и ты постоянно высвобождаешь энергию, так что скрытой давно не осталось.

– Все это фигня в сравнении с тем, что творится сейчас. Меня лишили привычного состояния покоя и уверенности.

– Это может означать только одно: кто-то ограничил твою тягу к мужчинам.

Нинэль откупорила бутылку вина, наполнила стаканы и предложила тост:

– Все-таки самая плохая женщина лучше самого хорошего мужчины. За женщин.

Пока Женя готовила закуску, жарила картошку, Нинка молча напивалась.

– Что случилось, ты чего такая тихая? – выпроводив сына к маме, затормошила Женя подругу.

– Слушай, я влипла. У меня уже второй месяц живет любовник. Ушел от жены. Точнее, жена его выставила, они делят имущество, и он теперь живет у меня.

– И?

– Это ужасно! – призналась Нинка.

– А кто он такой?

– Банкир.

– Круто!

– Ни фига не круто. Каждый день заказывает в ресторане ужин. Я растолстела, как бегемот, ни в одно платье не влезаю, а он ржет и подсовывает торты и пирожные. И так каждый вечер.

– Может, тебе съездить куда-то?

– Ты что? В такое время оставить бизнес?

Нинка разрезала яблоко, очистила банан, хурму, апельсин, все порезала, перемешала в тарелке и принялась есть, каждой клеткой ощущая, как ее организм насыщается витаминами, глюкозой и клетчаткой вместо белков и жиров, которые предпочитал банкир.

– А где он сейчас?

– Не знаю. На работе, наверное. Кстати, у него какие-то заморочки с вашим заводом.

– С нашим?

– Ага.

– Ты точно знаешь?

– Точно. Он при мне говорил по телефону, сказал кому-то, что еще пару дней, и можно заказывать панихиду по заводу. Я, говорит, этому топ-менеджеру Чубайсу уже объяснил, что он должен делать, так что ни о чем не беспокойтесь, несите в архитектуру план застройки.

– Так и сказал? – На Женьку навалилось предчувствие.

Полгода назад на юбилее Куколева Хаустова слышала, как юбиляр жаловался какому-то чиновнику из местной администрации на банкиров. Ничего определенного, просто в разговоре несколько раз мелькнуло слово «участок». Неужели банкир положил глаз на землю, которую завод арендует у города?