Последний штрих - Диана Кизис

Генри знал, что я нахожу его нового друга очаровательным.

– Только не верь кабельному телевидению, – предупредил он год назад, когда мы всей семьей обедали в любимом китайском ресторанчике моего отца. – Далеко не все голубые мечтают официально узаконить свои отношения и усыновить ребенка.

Наши родители любили устраивать совместные семейные трапезы. Вот уже двадцать лет нам с Генри приходилось терпеть эту пытку. Наверное, родители считали себя прогрессивными, но их постоянная грызня ужасно утомляла. Уж лучше бы после развода они перестали разговаривать друг с другом. Любая нормальная пара так бы и поступила.

Отец прочистил горло и изрек:

– Знаете, с некоторых пор я полюбил смотреть «Слово на букву «Л»». – Он обернулся к Генри. – Замечательное шоу.

Мой брат бросил на меня взгляд, в котором читалось: «Джесс, лучше бы меня пристрелили», – а мать заявила:

– Как истинный глава семьи, ваш отец полагает, будто лесбийский секс имеет к нему какое-то отношение.

Она подлила себе в бокал вишневого вина.

– Между прочим, мне о лесбийском сексе известно побольше, чем тебе, Елена! – Отец гневно указал на мать свиным ребрышком по-китайски.

– Сомневаюсь, Мартин, – ответила она и разразилась уничижительным смехом.

Я попросила родителей сменить тему, прежде чем разговор успел стать совсем уж тошнотворным. Я не сомневалась, что каждый из нас по-своему неплохо разбирается в вопросах лесбийского секса.

Итак, именно благодаря вмешательству Генри я отправилась на очередное свидание с Мэтью. Когда мы поедали саг панир в индийском ресторанчике неподалеку от моего дома (будь здесь Хамир, он бы презрительно фыркнул и заявил, что это «отстойная жратва»), Мэтью начал напрашиваться ко мне домой: услышал, что я собираю изделия из стекла Бленко, а он, мол, тоже интересуется антиквариатом. Я несколько раз повторила, что это стекло достать совсем не сложно – я знаю магазинчик на Ла-Бриа, где его завались, но мои слова не возымели никакого эффекта. После обеда я предложила заплатить за себя, но Мэтью отказался наотрез. «Все-таки Брин права, – подумала я, глядя на то, как он достает карточку «Американ экспресс». – Если не спать с парнем на первом же свидании, то твоя цена резко возрастает».

– Ну так что? – спросил Мэтью, когда мы подъехали к моему дому.

– Что? – не поняла я.

– Не пригласишь меня к себе? Хочу посмотреть на стекло Бленко.

Я вскинула глаза на темные окна своей квартиры. Да, давненько уже у меня никого не было. Да и Брин будет довольна, что меня пригласили в ресторан...

– Ну ладно, – сказала я, забирая остатки еды, захваченные из ресторана. – Почему бы и нет?

Я провела для него целую экскурсию, объяснила на примере одной карамельной вазочки из стекла Бленко, как определить, когда было изготовлено изделие – в семидесятые или значительно позже. Потом мы уселись на тахту, и разговор постепенно перешел с коллекционных предметов из стекла на другие темы. Мы начали рассуждать, есть ли будущее у газетных изданий, или с развитием Интернета они исчезнут. Я считала, что не исчезнут: ведь газету можно подержать в руках, ощутить ее материальность, можно отложить и сохранить. Кто же захочет показывать внукам распечатанный файл в качестве иллюстрации к поворотным событиям эпохи, к той же трагедии 11 сентября? Но Мэтью сказал, что я сильно заблуждаюсь, потому что узнавать новости с интернет-сайтов и дешевле, и удобнее. Он пошел бубнить об астрономических ценах на бумагу и немедленную отдачу, и я догадалась, что подобный разговор он заводит уже не в первый раз. Я заскучала, а Мэтью разглагольствовал все с большим жаром. Через десять минут он пригубил пива и наконец вспомнил, что не один в комнате.

– Недавно я звонил твоей маме, чтобы задать ей несколько уточняющих вопросов для статьи, – сказал он.

– Да? – протянула я.

– Она рассказала мне о твоей подруге Камил.

Я вперила в него пустой взгляд, но он не понял намека.

– Сесил, – поправила я.

– Извини. Как бестактно с моей стороны. Сесил, значит. После ее смерти ты ужасно переживаешь, да? Думаешь, что никогда больше не сможешь завести близких отношений? – Он положил руку на спинку дивана, заведя ее за мою шею. – Представляю, в каком ты состоянии.

– Неужели? Что, твоего лучшего друга тоже сбило такси?

– Нет, не в том смысле... Я выразился метафорически.

– А... Что ж, спасибо за понимание, Мэтью.

Он сменил тему и несколько минут пересказывал статью, которую сочинял о Елене. Глядя на него, я почувствовала себя неловко. Ведь парень просто хотел проявить участие. Поэтому когда он нагнулся ко мне, чтобы поцеловать, я не стала сопротивляться.

Поцелуй показался мне каким-то странным. Его губы отдавали пивом и были тверже, чем я ожидала, – словно переплетные скобы. Но через несколько минут я оттаяла. «Может, Мэтью не так уж и плох, – подумала я, заметив, что теперь он дышит чаще. – Нравится же ему стекло Бленко...» Рука Мэтью сползла с шеи мне на грудь. Я слегка изогнула спину в знак того, что разрешаю к себе прикасаться.

Он заглянул мне в глаза. «Заглянул в глаза, – подумала я. – Какая избитая фраза!»

– У меня для тебя кое-что есть, Джесси, – сказал он. С этими словами Мэтью откинулся на спинку дивана, расстегнул брюки и гордо продемонстрировал стоящий пенис исключительно больших размеров.

– Можешь пососать, красотка.

– Нет, ты, наверное, прикалываешься! – Зак хохотал в телефонную трубку. – Подожди, возьму платок.

Я услышала шорох, затем Зак высморкался. Он простудился, и я периодически названивала ему, чтобы узнать, как он себя чувствует.

– Представляешь? – Я взяла еще один пирожок с рисом. Я уже почти целый пакет сожрала. Заку не нравилось, что я слишком много курю. Но нужно же мне было хоть чем-то себя занять. – Я его тут же вытолкала взашей. Накинула на него пальто, бросила ему ботинки, сунула ключи от машины и – прости-прощай.

– Но ты хоть оценила, насколько он большой?

– Зак, не надо! Я же ем сейчас!

– Не выискивай предлог.

– Ну разве что пощупала по-быстрому.

– Ты шутишь, правда? – Его тон стал серьезнее. Я успокоила его: разумеется, шучу.

Зак рассмеялся. У него был глубокий, красивый смех.

– Где ты откопала этого придурка? – спросил он.

– Маме спасибо! – фыркнула я. Он снова расхохотался.

– О Боже! – Зак глубоко вдохнул. – Знаешь, после таких историй еще меньше хочется с кем-то встречаться.

Я заверила его, что спешить некуда – никто не ждет, чтобы он так скоро стал назначать свидания.

– Скажем так: сам-то я не спешу, а вот все остальные проходу не дают.