Семь-три. Оператор - Валентина Седлова

— Но это абсолютно нормальные желания. Почему ты считаешь, что тебя не поймут?

— Не хочу пробовать.

— Может быть, просто не хочешь ошибиться?

— Или так.

— Но в этой жизни ты всегда рискуешь тем или этим. Это плата за наши решения, за нашу самостоятельность в выборе. Пускай ты пару раз ошибешься, шишки себе набьешь — это все равно лучше, чем сидеть сиднем и ждать у моря погоды. Зато узнаешь много нового, получишь опыт. Сама ведь слышала, за одного битого двух небитых дают? Или как говорит наш общий знакомый Бегемот, выпутавшись из очередной переделки: «Зато с интересными людьми познакомился».

— Для меня это только красивые фразы, не больше. Когда тебя бьют — это всегда больно. И я не хочу получать тот самый опыт, о котором ты так красиво говоришь, такой дорогой ценой. Тем более что я не знаю, нужен ли мне такой опыт или нет.

— Знаешь, Кристина, я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что ты просто однажды обожглась, а теперь из-за этого впадаешь в панику при одной только мысли о том, что все может повториться. И это странно. Ты не производишь впечатление трусихи, отнюдь.

— Откуда ты знаешь?

— Мне так кажется. Вот скажи, если рядом с тобой вдруг появится человек, которого ты почему-то захочешь узнать получше, который будет неравнодушен к тебе и при этом не навязчив в проявлении своих чувств, что ты будешь делать в такой ситуации?

— Я? Не знаю. Я думаю, подожду, пока он сам скажет мне об этом.

— Кристина, мы же условились: человек не навязчив. То есть он может этого хотеть всеми фибрами души, но никогда об этом сказать. Вот такой он тебе застенчивый попался, и все тут! Что тогда?

— Ну, попытаюсь сделать так, чтобы он все-таки сказал мне об этом.

— То есть первый шаг ты всегда оставляешь за другим. А почему сама не пойдешь навстречу?

— Это будет неправильно.

— Почему же?

— Если я так поступлю, то получается, что я навязываю человеку свое общество. А вдруг я ему не нравлюсь, но он из воспитанности будет меня терпеть? Чтобы не обидеть?

— Такого не бывает, поверь мне. Ты сразу же поймешь, как человек к тебе относится. И даже если ты ему почему-то не нравишься, он всегда найдет способ, как тактично сказать тебе об этом, чтобы не обидеть, не отпугнуть, чтобы вы по-прежнему остались друзьями.

— Мне кажется, что ты все идеализируешь. Пытаешься представить все дело так, чтобы не испугать меня. Вот скажи, если вдруг к тебе подходит девушка, которую ты едва знаешь, и говорит: «Иван, я бы хотела познакомиться с тобой поближе», — что ты делаешь в такой ситуации?

— Если она мне нравится, принимаю ее предложение. Если нет — говорю что-то вроде: «Извини, ты отличная девушка, но мне кажется, что мы совершенно друг другу не подходим», — и ничего не происходит.

— Ладно, а вот если я тебе скажу то же самое, что ты ответишь?

У Ивана заныло под ложечкой. Она все-таки решилась?! Или это просто проверка, как он, Иван, ответит на ее вопрос?

— Я просто скажу: Кристина, ты мне очень нравишься. И я с огромным удовольствием принимаю твое предложение стать близкими друзьями.

— Тогда можешь считать, что я тебе это сказала, — у Кристины от собственной смелости так сдавило дыхание, что она едва смогла произнести эти слова.

Иван чувствовал себя так, словно у него из-под ног выбили землю. Он даже не смел надеяться на такое предложение, да еще так скоро! Все, хватит размокать, как кисейная барышня, а то молчание что-то сильно затянулось. Кристина и так смущена, вон, щеки пылают как пионы, хватит вгонять ее в краску.

— Кристина, если ты, конечно, хочешь, мы можем с тобой условиться о следующем: можешь спокойно располагать мною в качестве личного учебного полигона. Пока ты находишься здесь, мы будем жить вместе, разговаривать, пить на кухне чай, ходить в кино и делать все прочее, что делают обычные пары. Но на всякий случай я оставляю тебе маленькую лазейку. Если тебе вдруг не понравится наша совместная жизнь, то тебе будет достаточно всего лишь сказать в тот день, когда ты вернешься к себе домой, что хм, скажем так, особо близкие отношения между нами закончены. И я все пойму правильно. Мы останемся просто хорошими знакомыми, и я не буду напоминать тебе о том, что было между нами.

— Это было бы здорово. Я боюсь, что у меня не получится быть тебе хорошей подругой.

— Почему это?

— Мне неудобно об этом говорить.

— Не бойся, я не буду смеяться над тобой или осуждать. В чем дело?

— Я вряд ли буду тебе хорошей любовницей. И мне не очень нравится спать вместе в одной постели. Я плохо высыпаюсь, и вообще.

— Ну вот, взяла и свалила все в одну кучу. Давай разбираться с конца. Почему ты плохо высыпаешься?

— Не люблю, когда меня будят посреди ночи, или дышат в лицо сигаретным дымом и перегаром. Не люблю запаха мужских одеколонов. Они все отдают мускусом и сандалом. И запаха мужского пота тоже не люблю. У меня сразу начинает ломить в висках, и сон напрочь пропадает. Я чувствую ужасный дискомфорт, и не могу избавиться от этого ощущения, как ни стараюсь.

— Обещаю не будить тебя раньше утра и обязуюсь каждый раз перед сном принимать душ. А с чего ты вдруг взяла, что будешь плохой любовницей?

— Я… не чувствую удовольствия от близости. Меня поэтому даже бревном называли. Ледышкой, куклой. Но я не понимаю, почему должна страдать оттого, что я такая, как есть. В конце концов, если я не нравлюсь, так найдите себе других, горячих и страстных. Я-то тут при чем!

— Знаешь, Королева ты моя снежная, это действительно не твоя проблема. Не бывает холодных женщин, бывают неумные мужчины. И чем дальше, тем больше я в этом убеждаюсь. Вот скажи, тебе когда-нибудь делали массаж? Неважно какой, хоть общеукрепляющий, хоть лечебный?

— Было как-то пару раз.

— И как ощущения?

— Ничего, забавно.

— Но тебе это было приятно? Или нет? Когда чужие руки гладили твое тело, разогревали мышцы?

— В целом да, приятно. Мне единственное, что не понравилось — это когда мне позвоночник стали разминать. Такой хруст стоял, что до сих пор в ушах слышится. Я думала, что после этого рассыплюсь и не встану.

— А прикасаться к разным тканям нравится? У тебя есть любимые вещи, по которым ты только проведешь рукой, и у тебя уже хорошее настроение?

Кристина сразу же вспомнила про свое шелковое постельное белье и пожалела, что не догадалась его сюда взять. Вот бы сейчас его расстелить, потереться щекой, потом перевернуться на спину и потянуться…

— Судя по всему, любишь, — продолжил Иван, отмечая, как затянулись поволокой глаза Кристины, — значит, ты обладаешь нормальной реакцией на внешние раздражители.

— Подожди, ты хочешь сказать, что секс — это такой же внешний раздражитель как, скажем, массаж?