Любовь сильнее расчета - Элизабет Бойл

— Более чем неприличном? — прошептала Райли. — Ну, этой женщине следует узнать, что это платье — крик…

Очередной поцелуй заставил ее замолчать — такой же быстрый и неожиданный, как и первый, проникающий до самого сердца.

Мейсон притянул ее к себе.

Да как же он смеет, хотелось ей воскликнуть, но ее тело вело себя самым постыдным образом. Охваченная желанием прижаться к нему, Райли положила руки ему на плечи. Что же, черт возьми, она делает, предлагая ему себя как самая последняя распутница, а именно таковой он, должно быть, ее и считал. Райли вырвалась, и в тусклом свете, пробивавшемся из-под двери, они посмотрели друг на друга.

В его глазах она увидела неудовлетворенное желание, и это испугало ее, но в то же время ей захотелось дать ему то, чего он был лишен.

Он приложил палец к ее губам:

— Тс-с! — Это прикосновение обжигало ее не меньше, чем прикосновение его губ. — Молчите!

У нее хватило сил кивнуть. Райли готова была сделать все, чего бы он ни попросил, только бы не нарушать блаженное ощущение его близости.

— Говорю вам, я видела, как ужасный дикарь входил в ваш дом! — настаивала леди Дэландер.

— Дикарь на Эшлин-сквер? — с недоверием повторила кузина Фелисити. Она понизила голос, но и за закрытой дверью чулана они услышали ее: — Жозефина, а не разбавили ли вы опять свой чай хересом?

— Конечно, нет, — с негодованием ответила леди. — Я знаю, что видела. А видела я, как дикарь со страшной саблей вошел в ваш дом. Удивительно, как вам не перерезали горло. Я велела сыну срочно позвать стражу.

— Только не это, — простонал Мейсон.

— О Боже, он ведь не сделал этого? — перепугалась кузина Фелисити.

— Позвал стражу? — переспросила леди Дэландер. — Нет, он отказался. Сказал, что это, вероятно, связано со странными университетскими занятиями лорда Эшлина и не стоит обращать на него внимания. Но вы меня знаете, Фелисити! Я не буду сидеть сложа руки, когда мои друзья в опасности. Поэтому я набралась храбрости и пришла сюда, чтобы самой помочь вам.

— Настоящая леди Макбет, — прошептала Райли. — Терпеть не может, когда все хорошо. — Она изменила голос, подражая леди Дэландер: — Прочь, проклятое пятно!

Глаза лорда Эшлина изумленно расширились, и на губах мелькнула несвойственная ему веселая улыбка.

Райли могла бы поклясться, что этот человек не может так улыбаться. К тому же эта улыбка придавала ему неотразимое очарование, уже замеченное ею раньше.

— Жозефина, что бы я делала без такого верного друга, как вы? — вопрошала кузина Фелисити. — Но вы зря беспокоились. Подумайте сами, я убеждена, что лорда Эшлина посетил человек, вернувшийся из каких-то диких мест. И он был в заморском платье.

— Так вам надо предупредить его, чтобы он не водился с такими людьми. Это Эшлин-сквер, а не Оксфорд с его разношерстной толпой.

— Вы совершенно правы. Уверяю вас, я передам ему ваше мнение, как только он вернется. А пока поднимитесь наверх, и мы с вами выпьем чаю, — сказала кузина Фелисити. — У меня очень интересные новости относительно мисс Пиндар и моего дорогого Мейсона.

— Вы хотите сказать…

Голоса женщин удалялись, слышны были их шаги на лестнице, увлеченная сплетнями пара поднималась наверх. Как только за ними закрылась дверь гостиной кузины Фелисити, Белтон распахнул дверь чулана.

Там, к ужасу невозмутимого дворецкого, он обнаружил своего хозяина, который, обнимая актрису, целовал ее самым непристойным образом. Прослужив сорок лет в доме Эшлинов, дворецкий вспомнил, что этот чулан не впервые используется хозяевами не по назначению.

Мейсон слишком поздно заметил, что дверь широко открыта и свидетелями сцены, унижающей его достоинство, являются не только Белтон, но ошеломленные горничная и лакей.

Он быстро отстранил от себя мадам Фонтейн, может быть, слишком резко, потому что она пошатнулась и теперь стояла покачиваясь, словно выпила бутылку портвейна. А эти проклятые перья на ее шляпе покачивались и подмигивали ему, как трио заговорщиков! И когда ее взгляд упал на Белтона и остальных слуг, ее щеки так ярко вспыхнули, как будто она никогда в жизни не была так смущена.

Теперь Мейсон узнал о ее чувствах — и это после того, как он все утро посвящал Белтона в свои планы по наведению порядка в доме и намерения вернуться в Оксфорд. А потом взял и совершил этот… этот непростительный поступок. Огромный шаг назад в возрождении рода Эшлинов.

— Хорошо, да, вот теперь, кажется, все в порядке… — бормотал Мейсон, выходя из чулана с таким видом, словно в его поступке не было ничего необычного. — Я вижу, леди Дэландер отправили наверх без особых осложнений. Хорошая работа, Белтон. Если ты наймешь карету и разыщешь мистера Хасима, мы проводим наших гостей, «Вот так и следует выходить из затруднительных положений», — подумал он, когда Белтон отправил лакея за каретой и ему оставалось только разобраться с дамой.

Впервые он пожалел, что не обладает опытностью Фредди в таких делах. Его брат нашел бы нужные остроумные слова, которые бы заставили их обоих рассмеяться и тем положить конец неловкости. Пока Мейсон соображал, что сказать, отбросив около дюжины сухих фраз, пришедших ему в голову, Райли вышла из чулана вслед за ним. С легким вздохом она начала приводить в порядок свое платье и шляпку и затем поправила волосы.

— Можете не беспокоиться, — сказал он. — Вы выглядите вполне презентабельно.

Она подняла брови.

— Презентабельно? — Она повернулась к нему спиной и раздраженно топнула ногой.

Черт! Опять он оскорбил ее. И не имеет ни малейшего представления зачем.

— Я хотел сказать, что у вас такой вид, как будто ничего не произошло. Да ничего и не произошло, не правда ли?

Мейсон засмеялся, надеясь, что и Райли найдет ситуацию забавной, хотя сам он не видел в ней ничего смешного. Особенно сейчас, когда ему хотелось снова обнять ее и продолжить то, чем он занимался. О да! Это было бы прекрасным выходом.

Обернувшись, Райли взглянула на него через плечо.

— Полагаю, устраивать любовные свидания в чулане входит в привычки вашей семьи, но не в мои, должна заметить.

— И не в мои тоже, — выпрямился он. — Это… это… просто случайность.

— Случайность… — Райли оскорбленно подняла голову.

Конечно, Мейсон не хотел говорить ей правду — что он никогда еще не испытывал ничего подобного. Ему казалось, что, обнимая ее, он держит в руках что-то неуловимое, полное жизни и огня. Как он мог сказать ей, что один поцелуй вернул ему все, от чего он отрекся? Что теперь, когда он узнал сладость ее губ, воспоминания о ее поцелуе будут преследовать, отравляя душу?

— Так что же? — спросила Райли.

— Что? — Он посмотрел на нее.

Подняв голову, она удивленно взирала на него, как бы подсказывая, что теперь его очередь подавить реплику.