Любовь сильнее расчета - Элизабет Бойл

— Я не хочу… — запротестовала Райли, когда Мейсон, не растерявшись, схватил ее и вместе с ней протиснулся в чулан. Его губы прижались к ее губам, застав врасплох. Это не был ни сценический поцелуй, ни торопливый поцелуй, сорванный слишком пылким поклонником.

Его губы властно овладели ее губами, словно обладали какой-то колдовской силой. Шепот, вздох — и Райли почувствовала, что пропадает. Она уже не слышала шума, доносившегося из холла. Она ощущала только теплоту его тела, пряный аромат его мыла для бритья и вкус его губ.

Как могло случиться, что в одно мгновение этот неотесанный книжный червь, этот суровый пуританин исчез, а на его месте очутился настоящий соблазнитель, знающий как обнимать женщину и разжигать ее чувства, заставить трепетать в своих объятиях?

Хуже того, Райли почувствовала, что отвечает на его поцелуи с такой страстью, которой, как она вдруг поняла, не хватало в ее жизни. Она забыла о своем обещании, данном себе самой, стараться избегать его прикосновений, поднялась на цыпочки, чтобы еще ближе приникнуть к нему, и обвила его шею руками. Она было приоткрыла губы, отвечая на его становившийся все глубже поцелуй, как внезапно раздавшийся крик, подобный пронзительному свисту боевого топора, заставил их отпрянуть друг от друга.

— Леди Фелисити, что это значит? — кричала леди Дэландер.

— Тс-с, — прошептал лорд Эшлин.

Но Райли и так все еще не могла отдышаться, не говоря уже о том, что стук ее сердца, как ей казалось, был слышен во всем доме.

— Я жду ответа, — потребовала леди Дэландер. — Что все это значит?

— Значит что? — ответила кузина Фелисити.

— Дверь! Белтон запер передо мной дверь.

Как жаль, что им помешали, поймала себя на мысли Райли. Ей хотелось набраться смелости и подставить ему свое лицо, чтобы Мейсон еще раз поцеловал ее.

Ах, о чем это она думает? Вот что значит иметь дело с благородными людьми — с ними трудно самой оставаться благородной! Ведь ей следовало бы возмутиться, почувствовать себя оскорбленной. И уж конечно, не ждать, что он поцелует ее снова.

Между тем в холле кузина Фелисити рассмеялась:

— Белтон? Ты не впустил леди Дэландер в дом?

— Нет, мадам, я бы никогда не осмелился усомниться, что в этот дом могут войти только по приглашению — вашему или лорда Эшлина. — Саркастическое замечание Белто-на прозвучало так, словно он имел в виду именно ее.

— Говорю вам, меня не пускали в ваш дом, — настаивала леди Дэландер. — Передо мной захлопнули дверь. — Последовало хриплое сопение, словно она заиграла на волынке.

— Мерзкая женщина, — прошептал Мейсон.

Райли охотно согласилась. Хотя она еще не видела почтенную леди, но без труда могла представить ее. Она видела подобных ей дам в театре: они сидели в собственных ложах и тыкали веерами в окружавшее их «падение нравов», а затем восторженно делились сплетнями и скандальными новостями со всеми, кто только соглашался их послушать.

— Ох уж эта дверь, — посетовала кузина Фелисити. — Она плохо открывается после каждого дождя. Ужасно неудобно. Я говорила лорду Эшлину, что ее надо починить, да разве он меня слушает?

— Не открывается после дождя? — недоверчиво спросила леди Дэландер. — Леди Фелисити, сейчас нет дождя.

— Вы правы. Так вот почему она должна была открыться.

Кузина Фелисити своим бестолковым поведением по-своему делала доброе дело, отвлекая нежеланную гостью, но это продолжалось недолго. Леди Дэландер, как поняла Райли, была более чем настойчива.

— Ладно, хватит о двери, — сказала она кузине Фелисити. — Я отчетливо видела, как в ваш дом вошел дикарь, а с ним женщина в платье, скажем, более чем неприличном.