Пора взрослеть, девочка - Даша Коэн

— А ты и рада, как я погляжу?

— Не стану врать — очень!

— Твой родственник — бессовестный манипулятор! — шипела я настоящей змеей.

— Он всего лишь очень умный. И дальновидный!

— Да неужели?

— Да! Макс смекнул, что ты просто так ему не дашься, вот и врубил хард-кор.

— Я ему, что так, что эдак не дамся, — задрала я нос выше.

— Это я уже поняла, — тяжко вздохнула Ева и с упреком на меня посмотрела, — хотя и не стану скрывать, что надеялась с тобой породниться. А теперь вот — все пропало, ибо на тропу войны вышла Коза.

— Как вышла, так и сойдет, — нахмурилась я.

— Ох, не знаю, Дашка. С таким характером, как у Людоедовной, не удивлюсь, если прямо сейчас она с матримониальными планами в своей отбитой башке весело скачет на моем бедном братце голая и счастливая.

— Ева! — зашипела я, теряя дар речи.

— А чего? Я бы на месте Макса тоже бы не устояла. Там такие буфера!

— Замолчи сейчас же! — зажала я уши руками, а сама тут же представила себе, как покачивается полная грудь Казариной, когда ее в самой провокационной позе берет Хан.

Боже, зачем я об этом думаю вообще, а?

Зажмурилась, прикусила щеку изнутри и прописала себе метафизическую оплеуху!

А ну-ка, соберись, тряпка! Не все ли тебе равно, кого там обрабатывает этот бессовестный гад, пока у тебя в зачетке красуется пятерка по ненавистному предмету? Пусть теперь хоть до смерти эту дуру ревнивую и мстительную затрахает. Мне и тогда дела не будет!

— Нет, серьезно, Ветрова. Если уж смотреть объективно, то Полина Людоедовна — реально красивая женщина. Глаза, губы, сиськи опять же — все при ней.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — схватилась я за горло и театрально изобразила рвотный позыв.

— Даже не знаю, на что рассчитывает мой брат, в таком случае? — будто бы не слыша меня, продолжала вещать Ева.

— О чем ты?

— Ну как о чем? О том, что Коза своего явно не упустит и на этом свидании обязательно будет десерт из сбитых сливок.

А я на этом моменте зависла. Сказать по правде, меня даже перекосило. Во-первых, какого черта несет моя лучшая подруга? А, во-вторых, почему я на ее слова так реагирую? Почему мне хочется огреть Еву по голове чем-нибудь более увесистым, чем подушка? И почему мне хочется позвонить ее брату и сказать, что если он сунул свой детородный орган в Казарину еще раз, то пусть даже не надеется на то, что я пойду с ним хоть куда-либо?

— Как бы то ни было, со вчерашнего дня твой брат не объявлялся, — передернула я плечами.

— Кто знает, возможно, тебе радоваться надо?

— Это почему?

— Потому что Макс мог зависнуть с Казариной настолько, что и о тебе совсем позабыл. Зажигать с на все согласной дамой намного приятнее, чем буксовать с девчонкой, которой все не так и все не то. Правда, ведь?

Я же только поджала губы и развела руками. Какое мне вообще дело до того, что там у Макса в голове. Но сама закрыла глаза и медленно к себе прислушалась.

Что это?

Мне ведь действительно все равно. Плевать! Пусть бы Хан хоть прямо сейчас припал на одно колено и сделал предложение руки и сердца этой полоумной рыжей бабе. Совет им да любовь!

Но как же бесит!!!

— Главное, что я своего не упустила, — прищурившись и мысленно насылая мужскую немощь на брата лучшей подруги, произнесла я.

— В смысле?

— Я на диктофон записала наш последний разговор с Казариной, где она признается в том, что сознательно меня валила на экзамене. Так что, мне теперь и Макс не нужен, чтобы жить спокойно.

— Грязно играешь, Дашенька, — фыркнула Ева.

— Это еще почему?

— Это потому, что именно благодаря моему брату у тебя есть подобный компромат.

— Алле, гараж! Благодаря твоему брату у меня в жизни и случился этот геморрой!

Но Ева ничего мне на это не ответила, только пожала плечами, да я и сама решила прекратить этот пустой разговор. И вообще, я уже десять раз пожалела, что приехала к подруге в гости. Нужно было сидеть дома, пить чай с мамой и радоваться, что сессия закрыта на отлично.

А не вот это вот все!

Мы еще какое-то время с Евой поболтали о разном, посмотрели новый блокбастер, сути которого я не уловила, а затем заказали пиццу с беконом и халапеньо, объевшись ею от пуза. В клубы идти почему-то не хотелось, хотя возможность была, и даже суровый папа Рома не был против того, чтобы я отметила окончание курса хоть с каким-то размахом.

И мне бы идти и танцевать, а настроения нет от слова «совсем».

Так я и промучилась целый вечер, пока не очутилась дома, в своей комнате. А уж когда легла спать, то была еще сильнее заведена, чем несколько часов назад.

Этот гадский гад до сих пор не объявился!

Не затребовал свидания вот прямо сейчас!

Не назвал явки и пароли. Что, где и когда, черт возьми!

И в голову все больше и глубже лезли тухлые, совершенно неприятные мысли о том, что не совсем-то мне и все равно оттого, что вектор маниакального внимания Макса Хана сместился с моей персоны на какую-то там Козу, чтоб ее черти драли!

Спустя полчаса бесплодных попыток заснуть, я все-таки сдалась и полезла на просторы социальной сети, где Бог Поцелуев неожиданно оказался онлайн. Я тут же отчетливо почувствовала укол в сердце. Прикрыла глаза, выдохнула. А затем приказала себе успокоиться.

Ну что за фигня вообще, Даша? Еще вчера тебе было ровно и вообще фиолетово на этого парня, а теперь вдруг газ с тормозом начала путать?

Ой, все!

И только я уж было решила снова заблокировать телефон и уснуть мертвым сном до самого утра, как мобильный в моей руке завибрировал. И не от сообщения, а от входящего звонка. И звонил мне не абы кто, а сам Бог Поцелуев, чтоб его всю жизнь мучила изжога.

— Чего тебе? — прорычала я, принимая вызов вопреки воплям разума, который твердил мне этого не делать.

— Так вот какие дела у нас тут, да, Даш? Ну, хочешь, я прямо сейчас приеду. В лицо мне порычишь, душу отведешь.

— А знаешь, — пожевала я губу, — приезжай. Только лопату с собой прихвати?

— Могилку мне рыть собралась?

— Нет, для начала обойдемся малой кровью — корону тебе на твоей дурной башке подрихтую!

— Даш…

— Ну, что?

— Я ведь правда приеду, — его голос неожиданно упал в хрипотцу и