Устать друг без друга - Элен Алекс

Ни Лаура, ни Александр так больше в нашем городе и не появились. Но их история еще долго не давала покоя всем нашим жителям.

У нас в доме, например, во время завтраков, обедов и ужинов только о них и говорилось.

– Вы даже не представляете, – говорила всем моя мать Молли, – Александр все-таки бросил Лауру, и я с самого начала была просто уверена, что все именно так и произойдет.

– Конечно, так и должно было в конце концов случиться, – вторила моей матери ее дорогая сестра Мэгги, – но Лаура, она же еще совсем ребенок, и зачем она вообще поехала за ним?

– А как вы думаете, – спрашивала тогда у всех присутствующих какая-нибудь из моих ненормальных бабок, – а между ними что-нибудь было?

– А как же, – со знанием дела отвечала ей другая моя ненормальная бабка, – а как же иначе?

– Говорят, что они теперь в Европе, – продолжала моя мать, – но только в разных странах. Лаура, кажется, в Париже, изучает историю искусств, Грег сделал ей такой подарок. А вот в какой стране Александр, этого никто не знает.

– А еще говорят, что Александр вовсе не бросал Лауру, он сделал это как раз для того, чтобы защитить ее, – говорила моя тетка, мамина дорогая сестра.

– Защитить? – удивлялась моя мать, – да что ты такое говоришь, Мэгги?

– Да, – продолжала моя вездесущая тетушка, – говорят, что сэр Валентино сильно пригрозил им, и Александр не мог так рисковать, он уехал ради Лауры.

– Да ты что? – надрывалась тогда моя мать, – почему же тогда ни Лаура, ни Грег не хотят даже и слышать ничего об Александре?

– А откуда тебе это известно? – спрашивала ее моя тетка.

– Люди так говорят, – пожимала плечами моя мать.

– Да, многого, многого мы еще не знаем, – вздыхала тогда моя тетушка.

И им было глубоко наплевать на то, что у их дочки и племянницы Розмарин, то есть у меня, кусок в горло во время всех этих разговоров не пролазил.

И только мой отец поглядывал на меня с сочувствием. Но их разговоров никогда не прерывал, так как очевидно полагал, что вся эта болтовня поможет мне всю эту историю быстрее пережить.

А мой кошмарный кузен Чарли, сами понимаете, во время всех этих разговоров только похабно ухмылялся. И я не знаю, что уж он там во время своих похабных ухмылок думал, но мне и с противоположного конца стола было прекрасно видно, что мысль, как таковая, вообще нечастый гость в его голове.

И только маленькой сестренке Чарли Монике эта история была глубоко по барабану. Она вылавливала вилкой ягоды из нашего варенья и была рада, что взрослым было в последнее время решительно не до нее.

А я же скрепя сердце выносила все эти разговоры и только по ночам в своей комнате могла расслабиться и отдохнуть. И сколько угодно думать о самом идеальном человеке на земле, сердце которого отныне и навек принадлежало другой.

Я подходила к окну и прислонялась лбом к холодному стеклу.

Из моей комнаты было прекрасно видно, как два привидения в белых балахонах танцуют твист у бассейна при луне со свечками в руках.