Желанная - Лора Патрик

— Клянусь, Клер, я не знала, что в Париже бывает так жарко, — ворчала графиня. — В Лондоне мы давно бы уже уехали за город на природу!

— Вы хотите вернуться в Англию, тетушка?

Клер с трудом заставляла себя говорить спокойно. Меньше всего она сейчас хотела уезжать из Парижа. Хотя действительно погода здесь стояла ужасная.

— Вернуться в Англию? — переспросила тетушка с заметным раздражением. — Уехать, оставив Эдварда на растерзание этой женщине?! Нет, милая! Я останусь в Париже до тех пор, пока Эми Уилтшир не покинет эти места! А она не уедет, пока не побывает на всех званых обедах и балах, запланированных на лето.

— И я тоже! — улыбнулась Клер, облегченно вздохнув. — Это замечательно, тетушка, что вы решили остаться в Париже! Если мой открытый экипаж вас устроит, мы могли бы после завтрака поехать за город. Утром мне пришлось отказаться от верховой прогулки из-за дождя. Но сейчас погода, похоже, наладилась, а в пригородных парках после ливня воздух особенно свеж. Может быть, леди Уилтшир разрешит Эдварду поехать с нами? В экипаже места хватит.

— Сомневаюсь!

— Давайте, тетушка, попытаемся уговорить эту даму. Пошлем ей записку!

И к Эми Уилтшир направился посыльный с письмом, содержавшим вежливую просьбу двух дам разрешить юному графу поехать с ними за город. К общему удовлетворению, разрешение было получено. Но при условии, что Эдварда будут сопровождать Гримс и слуга.

Первой упряжкой правила Клер. Рядом с ней сидел Эдвард, сзади — тетушка Рэкстон. На козлах второй пролетки, в которой ехали Гримс и Парминтер, восседал Джеральд.

Лошади весело цокали копытами, колеса быстро крутились, и вскоре шумный центр Парижа остался позади. Вдоль дороги тянулись зеленые рощицы, залитые солнцем луга, живописные загородные усадьбы. Эдвард громко восхищался искусством, с которым Клер правила лошадьми.

Примерно через час они въехали в дубовую рощу, через которую весело бежал ручей с кристально чистой водой. Клер, решив, что лучшего места для небольшой трапезы не найти, придержала лошадей.

— Как вы относитесь к тому, чтобы перекусить, тетушка? Здесь так красиво и прохладно!

— Действительно прекрасное место! Давайте остановимся.

Коляски свернули с дороги на солнечную поляну. Пока Парминтер и Джеральд поили и мыли лошадей, Клер попросила Гримса принести корзинку с едой и расстелить прямо на траве скатерть. Графиня, Клер и Эдвард расположились на подушках вокруг этого импровизированного стола и принялись за сандвичи, поджаренные куриные ножки и салаты. Гримс и слуги расположились поодаль. После памятной прогулки в Булонском лесу Клер чувствовала растущую антипатию к этому человеку и решительно пресекала всякие попытки с его стороны к сближению.

Свежий воздух, прекрасная погода в значительной мере способствовали хорошему аппетиту, и корзина с продуктами очень скоро опустела. Пора было двигаться дальше.

— Разрешите мне править лошадьми, Клер? — сказал Эдвард, в голосе которого слышалась почти мольба. — Пожалуйста, я так хочу!

— Вы когда-нибудь держали в руках вожжи?

— Мне приходилось управлять коляской, запряженной пони, И еще папа несколько раз позволял мне править упряжкой своего экипажа. Правда, сам сидел рядом. Он говорил, что учиться никогда не рано. А сейчас мне уже тринадцать лет!

— Тогда садитесь рядом со мной, берите вожжи и — с богом! Только очень осторожно! Не забывайте, что нам будут попадаться встречные экипажи, коляски, крестьянские телеги. Боже вас упаси с ними столкнуться!

Клер улыбнулась мальчику и передала ему вожжи. Эдвард почти с благоговением взял их, и коляска тронулась. Прошло совсем немного времени, и стало ясно, что юный граф освоился с упряжкой и безупречно правит лошадьми.

— Настанет день, Эдвард, и вы превзойдете мастерством самого лучшего кучера, — похвалила его Клер.

На лице мальчика заиграл румянец от столь лестных слов. Графиня же смотрела на внука с немым обожанием.

— Папа прекрасно правил лошадьми, — вновь заговорил Эдвард. — И хотел научить меня. А вот мама… — Тут голос мальчика стал грустным, и улыбка исчезла с лица. — Мама никак не хочет согласиться, чтобы у меня был свой экипаж.

— А почему бы вам не обратиться к бабушке? — моментально подхватила тему графиня Рэкстон. — Ведь она, как-никак, ваша опекунша. Думаю, ей без особого труда удастся уломать вашу матушку!

— Великолепная мысль! — воскликнул Эдвард, повеселев. — Непременно ею воспользуюсь, причем в самое ближайшее время!

— Вот и хорошо, — заключила разговор Клер. — А сейчас дайте-ка мне вожжи: мы подъезжаем к городу.

Эдвард с явной неохотой отдал вожжи девушке и недовольно проворчал:

— Если бы у меня был свой экипаж, то я мог бы съездить в Ватерлоо. Правда, мама об этом и слышать не хочет!

— Разве она там никогда не была? — с живым интересом спросила графиня.

— Нет. Мама упадет в обморок при одном взгляде на поле сражения. Но я непременно хочу побывать на том месте, где погиб мой отец!

— Я очень хорошо понимаю вас, граф, — задумчиво, словно разговаривая сама с собой, произнесла графиня. — Но, поверьте, это тяжелое зрелище. В этом смысле ваша мать, возможно, права. И вообще, лучше постарайтесь запомнить отца живым. Таким, каким видели его в последний раз.

— В тот день папа гарцевал на коне впереди своего полка, — вздохнул Эдвард. — Он выглядел таким красивым и мужественным.

— Он таким и был, мой мальчик! Я словно вижу его.

Графиня еле сдерживала слезы. Голос ее заметно дрожал. Клер поспешила вмешаться в разговор, столь тяжелый для ее тетушки.

— Ваш папа не хотел бы видеть вас грустным, Эдвард! — серьезно сказала девушка. — Он пал смертью храбрых, исполняя свой долг. Настоящий мужчина считает за честь умереть на поле боя. Это не то что погибнуть от несчастного случая или скончаться в собственной постели от лихорадки!