МОЯ. Я тебя присвою - Айрин Лакс

До сих пор злюсь, что этот козел меня бросил! Без всяких причин…

И почему-то для себя отмечаю, что Зорин смотрит намного жарче, чем тот. И целуется в тысячу раз лучше… И в трусиках у меня уже побывал, мерзавец.

— За тобой интересно наблюдать. Эмоции по лицу проносятся. О чем задумалась?

— О том, как мне противно знать, что ты был с моей…

Я всегда называла Марию мамой, теперь понимаю, как сильно ошиблась. Она никогда меня не любила. Ни-ког-да! Даже если учесть, что воспитывала с ранних лет. Скорее всего, отнеслась к этому как к работе…

— Противно знать, что ты мою мачеху…

— Трахнул, — так и скажи, — ухмыляется. — Не парься, давно было дело.

— И как? Теперь сравнить хочешь?! — злюсь.

Он удивленно вскидывает свои жутко темные брови, стреляет взглядом. У меня начинает припекать лицо, я все чаще отмечаю, какой он…. жгучий! У Назара даже ресницы — стрелы, и он бьет ими прямиком мне в сердце, заставляя волноваться. Может быть, у него есть цыганская кровь?

— Сравнить? Боже, нет. Нечего сравнить. Трахнул и трахнул… Таких было много. Ничего особенного.

— Тогда, что? С этой своей.… Бонд…. сравнить меня хочешь?!

— О, а ты кипишь. Тебя просто распирает на части от мысли, что тебя с кем-то сравнивают. Маленькая, эгоистичная принцесса, которая хочет быть королевой и, причем, единственной.

— Это не так.

— Пфф. Избавь меня от этой лжи и напускной скромности. Ты себе цену знаешь. Скажу даже больше, тебя баловали, холили, лелеяли и постоянно говорили, что ты самая-самая… Поэтому тебе невыносима мысль быть в сравнении с кем-то. Поэтому ты глупо себя повела. Когда выпила мое спиртное. По этой же самой причине отжигала на танцполе. Просто не любишь быть неприметной…

Именно сейчас мне хочется стать неприметной, и я сбегаю в дамскую комнату. Чтобы остыть и подумать… Несносный мужчина будет сидит в моей черепной коробке и подсматривает за моими мыслями, за каждой из них!

Наваждение? Гипноз? Он точно… из нечистых на руку цыган, они умеют здорово запудрить голову.

Долго терпение Зорина испытывать я не стала, вернулась за столик.

Тянусь рукой к бокалу со своим напитком, Зорин невозмутимо жует свой стейк и треплется с кем-то по телефону.

— Угомонись, Макс. Понятия не имею, при чем здесь я. Да, я с ней расстался….

Мои пальцы замирают на тонкой ножке бокала, и я решительно оставляю его в сторону, подозвав официанта.

— Будьте добры, принесите мне новый бокал и запечатанную бутылку минеральной воды с газом, — прошу.

Зорин обменивается ещё несколькими фразами со своим приятелем и пристально наблюдает за тем, как мне приносят новый бокал. Я ревниво проверяю колпачок бутылки и только потом разрешаю кивком, чтобы мне налили воды.

В горле пересохло.

— Пока, Макс. Жаль, но я ничем не могу помочь. Нет, других девчонок на примете у меня больше нет. Ага…. Щас. Забудь. Да пошел ты! — прячет телефон в карман.

Смотрит, как я пью. Боже, я хочу закрыться. Почему он так на меня пялится! Мне и глоток сделать трудно…. Под таким обжигающим взглядом!

Жидкость смачивает горло по капле. Да что же такое! Я сейчас поперхнусь!

— Ты тоже хочешь пить? — не выдерживаю. — Налить тебе?

— Нет, я уже, — поднимает бокал с вином.

Я от вина отказалась. Больше никакого спиртного и.… напитков, из бокалов, оставленных без внимания.

— Понравилось, что ты усвоила урок. Это хорошо…. — постукивает пальцами.

— Спешишь?

— Куда?

— Не знаю. Это ты сидишь и вот так на меня пялишься! — пытаюсь сделать страшный взгляд.

Зорин смеется:

— У тебя вид какающего котенка.

— Не за столом же! — невольно смеюсь глупой шутке. Ещё и на тему фекалий.

Детский сад.… Боже, почему мне так смешно! Я даже с подозрением начинаю смотреть на воду: вдруг шприцом крышку проткнули? Начинаю рассматривать крышечку…

— Что ты делаешь? — удивляется Назар и понимает почти сразу же. — Бутылку открыли при тебе, Таша. Никто ничего тебе не подлил и не подсыпал, гарантирую.

После небольшой паузы добавляет немного более мягко:

— Можешь отдохнуть и расслабиться.

Я буквально чувствую, каких усилий ему стоило сменить тон и перестать смотреть на меня постоянно.

Вроде бы должно стать легче, но теперь и меня саму тянет на него посмотреть. Потому что я его не понимаю.… Совсем не понимаю!

Смотрю, как он ест, как подносит к губам бокал с вином, пьет.

— Я хочу, чтобы ты сегодня же сделал меня беременной!

Зорин поперхнулся, подавившись.

Смотрит на меня с неподдельным удивлением.

От смущения горю, но чувствую, как кожа побледнела: это ледяной жар, я сама не ведаю, что творю, когда повторяю:

— Сделай меня беременной.

И…. на этом все закончится, да? Точно же закончится?!

Он увидит меня в положении и отстанет.…

Правда же, потом оставит меня в покое!

Глава 21

Таша

Зорин медленно вытирает рот салфеткой. Несколько капель вина брызнули на его рубашку, выделяются ярко на белой ткани.

Я все ещё не до конца понимаю, что предложила тирану. Сама предложила, а он.…

Он, кажется, ориентируется довольно быстро. Следующая его фраза:

— Ты доела?

— Что?

— Если ты больше не голодна, то давай закончим с ужином и поедем. Не будем откладывать на потом горящий вопрос.

О черт.… Я как-то разом сникла, уже не чувствуя себя уверенной.

— Молчание — знак согласия. Официант, счет, пожалуйста.…

Боже, не так же быстро!

— Уже все? Не желаете попробовать десерт? — предлагает официант.

— Именно этим я сейчас и займусь, — широко ухмыляется Зорин, посмотрев на меня.

Обязательно было это демонстрировать всем?!

— Счет, пожалуйста.

* * *

— В чем дело, Таша? Уже перехотела быть беременной?

Шубка не застегивается. Не могу попасть крючком в нужную петельку.

Зорин набрасывает короткое пальто и выводит меня за руку из ресторана, ведет вокруг здания и… неожиданно прижимает к стене.

Ахнуть не успела, он впивается в мои губы и жалит поцелуями, кружит языком по губам.

Напористый. Горячий, уверенный…

Сама не понимаю, почему отвечаю. Я же его ненавижу! Не-на-ви-жу…

Но принимаю будто взахлеб его поцелуй со вкусом вина, и оно на его языке ох какое вкусное, сладкое, терпкое.

Сильные ладони смыкаются на моей заднице, сжимая.

— Ай!

Зорин приподнял меня под задницей, устремившись бедрами между моих ног. Платье жалобно трещит по шву.

— Прекрати! — шепчу, задыхаясь.

Сердце скатилось в промежность и пульсирует там, позорно-сладко отбивая ритм поражения.

— Я даже не начал, а ты уже просишь