Очарованная - Элизабет Лоуэлл

— Я не кусаюсь, — усмехнувшись, заверил ее Саймон.

— Сказал волк ягненку, — лукаво возразила она.

Саймон расхохотался, обрадованный тем, что его невеста наконец-то повеселела.

Ариана снова склонилась над кубком, но когда она протягивала руку Саймону, капля вина неожиданно скатилась по ее пальцу, образовав гранатовую бусинку и угрожая упасть на покрывало. Саймон быстро нагнул голову и поймал кончик ее пальца губами.

Ариана приглушенно вскрикнула — такими они были горячими. Да по сравнению с его губами очаг казался остывшим! Саймон осторожно выпустил ее палец, разжав губы.

— Что-то не так? — спросил он.

— Странно, ты такой… теплый.

— Это тебе неприятно?

Она отрицательно покачала головой.

— Тогда, может быть, понравилось?

Ариана улыбнулась:

— Теперь я знаю, почему кошки ходят за тобой по пятам — они просто греются у тебя на руках.

В черной глубине глаз Саймона мелькнули веселые искорки.

— Ну вот, значит, тебе приятно мое тепло, — улыбаясь, пробормотал он.

Ариане вдруг невыносимо захотелось кричать от отчаяния за судьбу, которая подстроила ей такую жестокую ловушку. Для нее Саймон был красив как бог — отблески пламени горели в его золотистых волосах и отражались в черных глубоких глазах.

Когда он улыбался, Ариане казалось, что солнце проглядывает из-за туч, согревая ее теплом. И она вынуждена сидеть рядом с ним и холодно думать о кинжале, спрятанном в складках полога кровати!

«Если он улыбнется еще раз, я уже не смогу за себя поручиться.

Возможно ли, чтобы мужчина столь прекрасный превратился в сущее животное, влекомый похотью?»

На ее горький, безмолвный вопрос не было ответа. Да и что тут можно было сказать? Джеффри Красавец считался самым любезным и благородным рыцарем в Нормандии, и, однако же, он безжалостно надругался над ней, словно она была его наложницей.

«Может быть, Саймон — другой? Может, он будет ко мне добрее?»

Ариане страстно хотелось поверить в это, как и в улыбку Саймона, но горький опыт прошлого вновь наполнил ее сердце тоскливым холодом.

«Улыбка мужчины — что изменчивая радуга. Если я поддамся ее обаянию, то не в силах буду совершить то, что должна. И этот ужас будет повторяться снова и снова.

Но в этот раз я буду настороже. Все время настороже».

Ариана невольно содрогнулась от переполнявшего ее страха и отвращения. И только мысль о кинжале, молнией сверкнувшая в ее усталом мозгу, помогла девушке взять себя в руки.

— Дай мне еще вина, соловушка.

Не говоря ни слова, Ариана подала кубок Саймону. Но он не взял его.

— Нет, мне больше нравится пить вино с копчиков твоих пальцев, — неожиданно произнес он.

Ариана уставилась на него напряженным, испытующим взглядом. Его глаза были чисты и ясны. Вино не затуманило ни их, ни его разум.

Но ведь его следует напоить до бесчувствия — только тогда ее план будет удачным!

— Так ты будешь пить до рассвета, — попыталась возразить она.

— Ну и отлично — мы славно проведем ночь.

Ариана покорно вздохнула, обмакнула кончик пальца в вино и протянула Саймону. В этот раз тепло его губ не испугало ее, скорее напротив — оно было ей приятно.

Саймон, видимо, тоже находил их игру забавной — он даже замурлыкал от удовольствия.

Ариана улыбнулась — так странно ей показалось, что этот большой сильный воин мурлычет, как котенок.

— Я рассмешил тебя, соловушка? — спросил Саймон.

— Просто я никогда раньше не слышала, как мурлычет рыцарь, — лукаво заметила Ариана.

Прежде чем Саймон успел открыть рот для ответа, она торопливо опустила два пальца в чашу с еином. Ариана так стремилась поскорее напоить его, что не рассчитала и погрузила руку слишком глубоко — вино потекло с пальцев на ладонь и далее, на запястье.

Но Саймон проворно собрал губами темно-красные струйки.

Держи он ее за руку, она стала бы вырываться. Но он продолжал спокойно и непринужденно сидеть рядом, и она сама протягивала ему руку.

— Какой странный звук, — произнес вдруг Саймон.

— О чем ты?

Кончиком языка Саймон провел по тонким голубым жилкам у нее на запястье, где под нежной кожей ощущалось неистовое биение пульса.

— Ой! — испуганно вырвалось у нее.

— Вот-вот, слышишь? Здесь бьется тревога, удивление и удовольствие, — промолвил он.

— О, ты такой… непредсказуемый, — озадаченно пробормотала она.

Саймон с трудом сдержал улыбку: то же самое он мог бы сказать и о своей жене.

— Непредсказуемый? — переспросил он. — Нет, я просто суровый воин, который…

Ариана хотела возразить, но он продолжал:

— …который взял в жены удивительную красавицу: она, как от, огня, бежит от поцелуев и дрожит при одной мысли о брачном союзе.

— Это не так.

— Тебя не пугает наш союз? — мягко спросил он.

— Нет, не то. Просто я совсем не красавица. Мэг и Эмбер куда красивее меня.

Саймон от души расхохотался.

— Ариана, да я бессилен даже описать твою красоту!

— А я не в силах поверить твоим сладким речам, — возразила она.

— Ну вот, значит, тебе нравятся мои комплименты.

— Еще вина? — спросила она, старательно избегая взгляда его блестящих глаз. — Но теперь уже пей не с моих пальцев. А то это займет слишком много времени, и ты не успеешь…

— Что?

«Убить невесту».

На мгновение Ариане почудилось, что она произнесла вслух эти ужасные слова, но Саймон продолжал все так же внимательно смотреть ей в глаза, ожидая ответа, и она поняла, что ее мысли остались при ней. Ариана глубоко вздохнула и призвала на помощь всю свою волю.

— Ты не успеешь выпить кубок до дна, — торопливо продолжала она, — если будешь пить по капельке.

— А разве что-нибудь ожидает меня на дне кубка?

— Это зависит от твоего желания.

Саймон недоверчиво прищурился.

— Неужели?

— Да. — Ариана принялась выдумывать на ходу: — В Нормандии существует древнее поверье, что желание, загаданное в брачную ночь, непременно исполнится, если быстро до дна выпить свадебную чашу.

— Странно. Я сам из Нормандии, но никогда об этом не слышал.

— Ты мне не веришь? — с упреком произнесла она.

— Скажем, у меня есть некоторые сомнения.

Ариана с мольбой заглянула ему в глаза.