Прекрасна и опасна - Кэрол Мортимер

При упоминании о пляже ранним утром Элизабет слегка покраснела.

– Что-нибудь пропало? – Он поймал нетерпеливый взгляд Элизабет и поправился: – Действительно, глупый вопрос. Я хочу уточнить, что сказать полиции: это простой вандализм или воровство?

– Воровство?.. – еле выговорила Элизабет.

Взгляд ее скользнул по стоявшим вдоль стен застекленным шкафам. Один из них был совершенно пустой, со сломанными дверцами и разбитыми стеклами.

– Ты именно в этом шкафу хранила самое ценное? Я имею в виду – Дарвина и о чем там ты вчера еще говорила?

Элизабет вздрогнула, словно от болезненного укола:

– Да. Я… я думала, что их лучше хранить в одном месте. А получилось, что я облегчила вору задачу, да? Как считаешь, надо звонить в полицию?

– А ты как считаешь?

– Да… Да, конечно. Я только подумала, тебя это устраивает?

– Меня? А какого черта меня это может не устраивать?

Элизабет было очень трудно выдерживать суровый, внимательный взгляд Рогана.

– Я просто подумала…

– А я думаю, что мне не хочется знать, что ты там думала! – презрительно перебил он. – Или тебе представляется, что занимайся я чем-то незаконным, это сегодня утром добавило бы тебе удовольствие? Стало бы более захватывающим?

Она почувствовала, как кровь отлила от ее лица.

– Совсем не обязательно прибегать к оскорблениям…

– А я думаю, обязательно. Чем, как ты думаешь, я занимаюсь в Штатах? По твоему мнению, явно чем-то противоправным – вроде продажи наркотиков или контрабандного ввоза оружия?

– Не будь смешным, – неловко попыталась возразить она.

Элизабет понятия не имела, чем Роган занимается в Америке, он ведь ничего не рассказывал.

Роган скрестил руки на груди:

– А если не то и не другое, что еще ты сможешь придумать?

Она раздраженно отмахнулась:

– Хватит, Роган!

Он сердито буркнул:

– Нет, я серьезно. Мне интересно.

Ему, видите ли, интересно! У Элизабет не было никакого сомнения, что он здорово рассердился. У него есть для этого серьезные основания?

Она облизнула пересохшие губы:

– Я подума… Я вообразила, что, может быть, ты наемник…

Шоколадные глаза Рогана вспыхнули.

– Ты считаешь, что солдаты моей страны – сплошь наемные убийцы и продаются любому, кто больше заплатит?

Зачем он так? Элизабет поморщилась:

– Вероятно, нет. Может, если бы ты захотел рассказать о себе немного больше…

– И испортить тебе все удовольствие? Даже не подумаю!

Он смеялся ей в лицо! А Элизабет было не до удовольствий.

– Извини, Роган, если я тебя обидела…

– Ну какие могут быть обиды у негодяя-наемника?

Она стиснула руки:

– Я извинилась…

– И теперь все хорошо, да?

– Нет, далеко не хорошо, – тихо признала Элизабет. – Я не имела никакого права строить предположения о твоих… о твоей профессии.

– И не строй. Уверяю тебя, в моих делах нет абсолютно ничего, что нужно было бы скрывать от полиции. А ты можешь сказать о себе то же самое?

Она услышала вызов в его тоне и нахмурилась:

– А что мне скрывать?

Роган скрестил руки на груди:

– Вот и расскажи.

Элизабет смущенно качнула головой:

– Представления не имею, о чем ты…

Он нахмурился:

– Много ли зарабатывает университетский преподаватель? Догадываюсь, что не так уж и много. Впрочем, это не важно. Я уверен, что у тебя вполне может быть возможность пополнить свой счет в банке на несколько сотен.

Элизабет слабо ахнула и схватилась за горло:

– Ты думаешь, что это сделала я? Что я вернулась с пляжа и нарочно устроила этот погром в библиотеке, чтобы скрыть кражу первого издания Дарвина?

Губы Рогана вытянулись в ниточку.

– А чем это предположение невероятнее, чем, скажем, твое о том, что я – чертов наемник?

Элизабет вынуждена была признать, что звучит действительно немногим невероятнее. Если не считать, что преподавательская зарплата – не единственный источник ее доходов. Ей, конечно, платят за лекции, но эти деньги – сущий пустяк по сравнению с теми, что она унаследовала десять лет назад после смерти матери…

Но это касается только ее и никого больше!

Она гордо выпрямилась:

– Полагаю, для сегодняшнего утра уже достаточно оскорблений. Как ты считаешь?

– Ох, не знаю…

– Роган! Давай, наконец, позвоним в полицию, и пусть они в этом разбираются.

Он прищурился. Судя по тому, каким отчужденным вдруг стало ее лицо, она все-таки что-то скрывает. Но непонятно, имеет ли это отношение к разгрому библиотеки…

Примерно через час Роган, помогавший Элизабет сверять названия книг и складывать их в аккуратные штабеля, с огорчением признал:

– Похоже, не слишком много от этого пользы, правда?

Полиция уже была, установила, что никакого незаконного проникновения в дом не было, опросила свидетелей и уехала. И со всем этим она справилась всего за час.

Элизабет растерянно отозвалась:

– А ведь я говорила, что в округе недавно было совершено несколько ограблений.

– У полицейских было бы больше шансов поймать преступника, если б они проявили хоть какой-то интерес к месту преступления, – зло проворчал Роган.

– Так ведь мы не знаем, было ли преступление. Если не считать явного вандализма. И не узнаем, пока не проверим все книги. Пропало что-нибудь или нет…

То же самое сказали и полицейские. Потому Элизабет с Роганом и взялись складывать книги хоть в каком-нибудь порядке.

Наведение этого самого порядка, по убеждению Элизабет, могло занять даже не часы, а дни. Одно дело – переписывать в каталог книги, установленные на полках в более или менее определенной последовательности, и совсем другое – когда они валяются на полу по всей комнате. Как тут поймешь, украли что-нибудь или не украли?

Элизабет хмуро добавила:

– Может, для того, чтобы выяснить, пропал ли Дарвин, много времени не понадобится.

– Зато, кажется, теперь Салливан-Хаус еще больше понадобятся твои услуги, – заметил Роган, продолжая подбирать, сверять и складывать книги.

Элизабет бросила на него острый взгляд:

– Что это значит?

– Это значит, что ничего не значит, – нетерпеливо вздохнул Роган.