Позволь быть любимой - Дженни Лукас

– Нет, – вынуждена была признать Бэлль. – Но ты говоришь людям оскорбительные вещи, ты бессердечный и грубый…

– Я говорю все это в лицо, а не шепчусь за спинами, – возразил он. – Расскажи мне, Бэлль.

Облака затянули небо, скрыв луну, и на какое-то время они остались в полной темноте. Внезапно Бэлль почувствовала необходимость хоть с кем-то поделиться своим горем. И она действительно была не лучшего мнения о Сантьяго, впрочем, это, скорее всего, было взаимно.

Эта мысль почему-то успокаивающе на нее подействовала. С Сантьяго ей не нужно притворяться, ей не нужно все время быть позитивной и радостной, не надо стараться всем угодить. Бэлль с юных лет научилась никому и никогда не показывать своих негативных мыслей и плохого настроения. Если ты честна в своих чувствах, то многих это не устраивает, ты перестаешь нравиться людям, и они уходят от тебя, особенно те, кем ты по-настоящему дорожишь.

Так что, получается, Сантьяго – единственный человек, кому она могла рассказать. Единственный, с кем она могла быть самой собой. Потому что, если он исчезнет из ее жизни, она закатит по этому поводу вечеринку.

Она сделала глубокий вдох.

– Все дело в ребенке.

– Понимаю, я тоже как-то побывал с ним наедине. Дети. – Он закатил глаза. – Все эти подгузники, крики… Но что поделать? Некоторые люди до сих пор почему-то хотят детей.

– Я хочу. Я хочу ребенка.

Луна выглянула из-за туч, и Бэлль подняла на Сантьяго полные слез глаза. Он посмотрел на нее, а потом фыркнул.

– Ну конечно, хочешь. Такой романтичной идиотке, как ты, нужна любовь, цветочки и прочий бред. – Он пожал плечами. – Ну так чего ты рыдаешь? Остепенись, выйди замуж, купи дом – никто тебе не запрещает.

– Я… У меня не может быть детей, – прошептала она. – Никогда.

– Почему ты так уверена?

– Потому что… – Она посмотрела на следы на снегу. – Это невозможно с медицинской точки зрения.

Она обхватила себя за плечи, молясь, чтобы он не задавал вопросов. Почему? Что случилось? Но он удивил ее.

Сделав шаг вперед, Сантьяго притянул ее к себе и укрыл полами своего пальто. Она вдруг почувствовала такое умиротворение в его теплых сильных руках, когда он осторожно погладил ее по длинным темным волосам. Бэлль посмотрела на него, и ее сердце застучало прямо в горле.

– Ты, наверное, думаешь, что я ужасный человек, – сказала она, отстраняясь от него. – Я плохая подруга. Летти только что потеряла отца, а я провела весь вечер с ее ребенком, отчаянно завидуя ей…

– Остановись. – Сантьяго взял в ладони ее лицо и посмотрел ей в глаза. – Ты знаешь, что я считаю тебя романтичной идиоткой, застрявшей в ванильных мечтах, но когда-нибудь ты лишишься розовых очков и узнаешь правду о жестокости этого мира.

– Я…

Он прижал палец к ее губам.

– Но даже я вижу, что ты хорошая подруга.

Его палец был таким теплым на фоне ее ледяных губ, и Бэлль внезапно пронзило желание поцеловать его, обхватив своими губами. Никогда в жизни ее – неопытную девственницу – не посещали такие мысли. Но несмотря на то, что Сантьяго ей совершено не нравился, было в нем что-то возбуждающе-опасное, и это пугало ее.

Вздрогнув, она отвернулась. Она подумала обо всех тех женщинах, которых он соблазнил, тех, кого она считала полными дурами, что так легко оказались в его постели. И впервые в жизни она искренне посочувствовала им, потому что только что ощутила на себе всю силу его притягательности.

– На самом деле тебе повезло, – слегка улыбнулся ей Сантьяго. – Дети? Брак? Кто захочет нести на себе такую огромную ответственность, как семья? – Он покачал головой. – Ни к чему хорошему это не приведет. Это тюрьма. А у тебя есть кое-что получше.

– Лучше, чем семья? – Она недоуменно уставилась на него.

Сантьяго кивнул.

– Свобода, – тихо сказал он.

– Но мне не нужна свобода, – едва слышно проговорила она. – Я хочу быть любимой.

– Все мы хотим того, что не можем получить, – резко сказал он.

– Тебе-то откуда знать? Ты всегда получаешь то, что хочешь.

– Ты ошибаешься. Есть кое-что, чего я не могу заполучить уже четыре месяца. Точнее, кое-кто.

Четыре месяца? Сердце Бэлль застучало быстрее. Не мог же он иметь в виду… Мог ли Сантьяго Веласкес, известный нью-йоркский миллиардер, мужчина, которого окружают признанные красавицы, действительно хотеть ее, простую официантку родом из захолустного городка в Техасе?

– Я хочу ее, но не могу заполучить, – сказал он охрипшим голосом. – Даже несмотря на то, что она сейчас стоит передо мной.

– Почему? – выдохнула она.

– О. – Его губы изогнулись в улыбке. – Она хочет любви. Я вижу это в ее глазах, слышу в ее голосе. Она жаждет любви, которая необходима ей, как воздух. Если я сделаю ее своей, она возложит все свои романтические ожидания на меня, и это ее раздавит. – Сантьяго посмотрел ей в глаза. – Но как бы я ни хотел ее тело, ее сердце мне не нужно.

Бэлль прищурилась. Он играет с ней в кошки-мышки!

– Прекрати.

– Что?

– Тебе скучно, Сантьяго? – Она вздернула подбородок. – Тебе нужна компания в постели, а я – единственная, кто оказался поблизости? Может, другие женщины и ведутся на этот бред, но я не верю ни единому твоему слову. Если бы ты действительно меня хотел, тебя ничто бы не остановило: ни мои чувства, ни возможность причинить мне боль. Ты бы соблазнил меня безо всяких сожалений, так обычно ведут себя плейбои. Так что ты меня не хочешь.

– Ты ошибаешься, Бэлль. – Он резко прижал ее к своему телу. – Я хочу тебя с той самой минуты, как ты впервые послала меня к черту на свадьбе Дариуса и Летти. – Он провел пальцами по ее щеке. – Но что бы ты обо мне ни думала, я не увлекаюсь тем, что влюбляю в себя наивных молодых девушек.

Все ее тело пылало от гнева, страха и… желания.

– Ты действительно считаешь, что я сразу же в тебя влюблюсь?

– Да.

Бэлль коротко хмыкнула.

– Я смотрю, с эго у тебя проблем нет.

– Скажи мне, что я не прав, – сказал он, глядя ей в глаза.

– Ты не прав. – Она небрежно пожала плечами. – Я действительно хочу любви, это правда. И если я когда-нибудь встречу мужчину, которого буду уважать, которым смогу восхищаться, я, конечно, влюблюсь в него. Но это будешь не ты, Сантьяго. – Она уверенно посмотрела на него. – И не важно, насколько ты богат и сексуален. Так что, если ты меня хочешь, тем хуже для тебя, потому что я тебя не хочу.

Выражение его лица изменилось, темные глаза сверкнули в лунном свете.

– Уверена?

– Да, – выдохнула она, не в силах отвести взгляд.

Он провел ладонью по руке Бэлль, глядя на нее так, словно она была самой красивой и самой желанной женщиной на свете.