Вопреки желанию - Рейчел Томас

– Я все равно скажу. – Розелли понизил голос, но было ясно, что он тоже делает все возможное, чтобы сохранить самообладание.

Она вопросительно приподняла бровь, отметив, как он упрямо сжал губы. Ага, она его задела, с удовольствием отметила Чарли, проходя мимо непрошеного гостя и отчаянно мечтая немедленно оказаться под спасительной сенью коттеджа. Она все равно не хочет слушать то, что он намерен сказать.

– Я приехал, потому что Себастьян просил меня сделать это. – От этих слов, произнесенных с сильным акцентом, Чарли замерла как вкопанная.

– Да как вы смеете? – Отбросив всякую сдержанность, она повернулась к нему лицом. – Вы здесь из-за того, что виновны в его смерти.

– Я виновен? – Он шагнул ей навстречу, сократив расстояние между ними до нуля. Его глаза метали молнии.

Сердце Чарли выпрыгивало из груди, колени подгибались, руки тряслись, но ему этого лучше не знать.

– Да, это ваша вина! Вы один за все в ответе!

После этой тирады красивое лицо Алессандро Розелли буквально окаменело, по нему пробежала тень сожаления, но очень быстро эти эмоции сменились холодной яростью.

Он стоял почти вплотную, взирая на нее с высоты своего роста, – Чарли пожалела, что не ходит на каблуках, как раньше, в своей прежней жизни. Она безотрывно смотрела на итальянца, стараясь выдержать его агрессивный взгляд.

– Если бы, как вы говорите, это была моя вина, я бы не стал ждать год, чтобы сюда приехать. – Его тон был холоден, черные глаза пригвоздили ее к месту.

Он сделал последний шаг по направлению к ней и теперь был так близко, что при желании мог бы ее поцеловать. Эта мысль шокировала Чарли, и она едва справилась с желанием отойти от него как можно дальше. Она ведет себя правильно. Единственно возможным образом. Это он во всем виноват. Это он вторгся в ее жизнь, в ее пространство.

– Это ваша машина разбилась, мистер Розелли, – отрезала она.

– Эту машину мы спроектировали с вашим братом. Вместе. – В его голосе послышалась затаенная боль. Или у нее просто разыгралось воображение, и она приписывает ему свою печаль?

– Но тест-драйв проводил Себастьян. – Чарли безуспешно боролась с воспоминаниями, которые пробудил визит незваного гостя. С демонами, перед которыми она, казалось, уже наглухо закрыла дверь.

Розелли ничего не ответил, и, пока он молчал, она успела немножко прийти в себя. Сердце бешено колотилось, и где-то в глубине души она давала себе отчет, что не только из-за воспоминаний о Себастьяне. Но и из-за этого человека тоже. Инстинктивно Чарли понимала, что его мужественность пробудила в ней дремлющее женское начало – и она тут же возненавидела его за это.

– Вряд ли гибель перспективного гонщика за рулем вашего прототипа улучшила репутацию компании. – Она безжалостно ранила его словами, бросая вызов. И в то же время ей хотелось убежать и спрятаться – от воспоминаний, от внезапной предательской реакции своего тела на каждый взгляд его дьявольских черных глаз.

Алессандро не шелохнулся. Он отлично владел собой. Лишь глаза таинственно поблескивали, зажигая ответные искры в ее душе.

– Разумеется, – ледяным тоном ответил он. Несмотря на тепло сентябрьского солнца, Чарли поежилась. Казалось, он видит ее насквозь, читает все ее мысли.

Она тяжело вздохнула и на мгновение зажмурилась. Нет, она не может просто взять и расплакаться. Не сейчас. Никогда. Она навсегда покончила с рыданиями. Пришло время двигаться вперед, прокладывать новый путь. Назад дороги нет. Время, когда она представляла команду Себастьяна перед камерами, прошло. Хватит жить воспоминаниями – пусть этот человек и вытащил их за одно мгновение на свет божий.

– Думаю, вам стоит уйти, мистер Розелли. – Она вышла из его тени на солнце, выглянувшее из-за облаков. – Независимо от того, сколько добра вы намерены мне причинить.

Прищурившись, он смотрел, как Чарли разворачивается, чтобы уйти.

– Я здесь потому, что Себастьян попросил меня приехать.

Она помотала головой, стараясь справиться с эмоциями.

– И все же я хочу, чтобы вы уехали.

Ну, или ладно, пусть остается стоять столбом в ее драгоценном саду, она не возражает – она просто хочет убежать, укрыться от человека, который явно привык добиваться всего, чего ни пожелает – любой ценой.

Алессандро прикрыл глаза и вздохнул, когда Чарли через весь сад рванула к открытой двери коттеджа. Истерика не входила в его планы. Еще не хватало. Он решил развернуться и уехать как можно скорее. В конце концов, он выполнил часть обещания, данного Себастьяну. Правда, не добился своего…

– Проклятье! – выругался он вслух и направился вслед за Чарли, топча источавшую сильный аромат лаванду. Каждый раз, когда он оказывался в саду, среди цветов, он вспоминал, как ухаживал за сестрой, восстанавливавшейся после автоаварии. Н-да, сейчас ему эти воспоминания не помогут.

Первое, что он услышал, оказавшись у двери, было недовольное фырканье Чарли. Он не стал стучать, не стал мяться на пороге. Так просто она от него не избавится.

Эта упрямица отвергла приглашение брата приехать в Италию и увидеть автомобиль, над которым они работали, и это порядком его разозлило. Затем, сразу после несчастного случая, он предложил свою помощь и никак не ожидал ледяного приема.

Чарли стояла, опираясь руками о крышку стола, в отчаянии склонив голову:

– Как вы смеете?

Ее злые слова, казалось, не достигли цели – итальянец остался стоять на месте, держа удар с прямой спиной.

– Я смею, потому что пообещал Себастьяну сделать это. – Он подошел к маленькому столику, поближе к ней, пока между ними не осталась лишь одна преграда – табурет.

– Я уверена, Себастьян не мог заставить кого-то дать подобное обещание – приехать и докучать мне своим присутствием, – парировала Чарли.

Он смотрел, как двигаются ее пухлые губы, и вдруг поймал себя на мысли, что хочет поцеловать их, попробовать на вкус ее ярость и раздражение, стереть гневную усмешку своими губами, заменить злобу на страсть и желание.

– Докучать? – Он смотрел, как расширились зрачки ее зеленых глаз, как в их глубине заблестели золотистые искорки, напомнив ему об осени.

– Да, докучать. Преследовать. Изводить. Называйте, как хотите. Но вряд ли он желал мне подобной участи. – Сказала как отрезала. Раздражение заставляло ее говорить быстро и отрывисто.

От учащенного дыхания ее грудь вздымалась под футболкой, привлекая его внимание и запуская действие гормонов в тех местах, где это сейчас было вовсе ни к чему.

– Он заставил меня пообещать, что я привезу вас в Италию и привлеку к нашему общему делу. – Он сказал это резче, чем хотел, но, в конце концов, он совсем не был готов встретить такой яростный отпор. Это вовсе не была милая жизнерадостная девочка, о которой ему рассказывал Себастьян. Эта девушка была сексуальной, страстной, но при этом злой.