Прочь сомнения! - Пегги Морленд

Тут вдруг она сообразила, что ее рот свободен, и использовала единственную оставшуюся возможность: она закричала изо всех сил. Теперь ее должны услышать в спальном домике. Рид снова зажал ей рот, рывком оттащил от стены. Хорошо, что до этого она успела вздохнуть.

Одним движением он втолкнул Сэм в пустое стойло и бросил на устланный соломой пол.

Инстинктивно девушка начала перекатываться, пытаясь добраться до ворот. Но Рид сел на нее сверху. Сэм, задыхаясь, не переставала брыкаться и царапаться.

Для сильного мужчины ее попытки были все равно что укус комара. Свободной рукой он расстегнул пряжку ремня и бросил его, не глядя, в сторону.

– Раздвинь ноги! – Не услышав ответа, он сдавил Сэм горло. – Раздвинь, я сказал!

Она укусила Рида за палец.

– Что здесь происходит? – раздался мужской голос.

Рид резко повернулся, и Сэм смогла увидеть раскрытые ворота стойла. У входа, нацелив на них зажженный фонарик, стоял Гейб Питерс, их старший ковбой.

Пальцы Рида еще сильнее сжали ее шею.

– Просто... мы с Сэм решили немного развлечься. Не так ли, крошка Сэм? – Ковбой ткнул девушку в бок.

– Нет! – Слово прозвучало в сдавленном горле как скрежет тупого лезвия. – Гейб, – прохрипела она, – помоги мне! Пожалуйста.

Гейб с яростным криком бросил фонарик, схватил Рида за воротник и рывком поднял на ноги. По проходу амбара застучали башмаки, еще несколько работников удивленно застыли у открытого стойла. Гейб передал Рида одному из них.

– Проследи, чтобы он немедленно упаковал свои вещи. Я лично провожу этого мерзавца подальше от «Разбитого сердца».

Четверо ковбоев молча окружили Рида и уволокли прочь.

– А если кулак одного из вас невзначай встретится с его физиономией, – крикнул вслед Гейб, – тем лучше.

Мужчины ушли, и он присел рядом с Сэм.

– Девочка, с тобой все в порядке?

Она испуганно отшатнулась, сжимая разорванную рубашку побелевшими от напряжения пальцами.

– Гейб, отведи меня домой. – Сэм разрыдалась. – Я-я хочу-у домо-ой.

– Сейчас, только найду твоего отца и скажу, что мы...

Сэм в ужасе замотала головой.

– Гейб, нет! Пусть папа не знает!

Просьба не очень удивила Питерса. Лукаса Макклауда нельзя было назвать поборником справедливости. Гейб скинул джинсовую куртку.

– Хорошо, хорошо, – ласково сказал он. – Теперь успокойся. Пойдем домой. – Гейб накинул куртку на плечи Сэм, помогая ей подняться. В этот момент загорелись лампы и едва не ослепили их.

– Кто вы такие и какого черта тут расселись? – раздался сердитый голос Лукаса.

Гейб посмотрел на Сэм: в глазах девушки застыл страх, и Питерс еще крепче сжал ее хрупкую руку. Лукас славился необузданным нравом, каждый на ранчо прекрасно знал, что дочерям хозяина всегда достается больше всех.

– Это я, Гейб... и Сэм, – сказал Гейб. Все равно им некуда было скрыться.

Макклауд выругался вполголоса и быстро направился к стойлу. Гейб вышел вперед, загородив собой дрожащую под курткой Сэм.

– Что вы тут делаете? – снова спросил Лукас. Гейб вздохнул.

– Я поймал Рида в амбаре. Он пытался... – старший ковбой замолчал, подыскивая более мягкие слова, – парень приставал к Сэм. Но сейчас все в порядке, – заверил Питерс. – Ребята повели его в домик. Рид сложит вещи и сегодня же уберется из «Разбитого сердца».

На побагровевшей шее Лукаса вздулись вены. Он крепко сжал мощные кулаки.

– С каких это пор ты решил, что имеешь право распоряжаться моим работником? Рид Уэстер объезжает лошадей лучше всех в округе. Тебе ли этого не знать?

Гейб давно понял, что сердце Лукаса сделано из камня. Но защищать негодяя, который едва не изнасиловал его дочь?.. Такое он стерпеть не мог.

– Лукас, этот Рид собирался ее изнасил...

Макклауд быстро взглянул на Сэм. Бурые щеки владельца ранчо еще больше потемнели.

– Значит, все из-за тебя? Я так и знал. – Он с угрожающим видом подошел к дочери. – Ты его соблазняла? Так?

Сэм думала, что большей боли, чем Рид, ей никто не причинит. Но она ошибалась. Хотя отцу незачем знать об этом.

– Соблазняла? У меня и в мыслях такого не было. – Девушка гордо вздернула подбородок.

Лукас прищурился, с присвистом вздохнул, его губы скривились в презрительной усмешке, а подбородок напрягся.

– Иди в дом, – скомандовал он.

– Но, Лукас... – Гейб попытался защитить Сэм. Макклауд резко повернулся.

– Я тебе не Лукас! Если мы лишимся Рида, ты первый вылетишь отсюда.

Питерс напрягся, но гнев на лице босса моментально охладил благородный пыл молодого человека. С тех пор, как старшая дочь хозяина Мэнди объявила, что ждет ребенка от Джесса Барристера, характер Макклауда, и прежде, мягко говоря, тяжелый, превратился в техасский торнадо, сметающий всех и вся на своем пути. Когда Мэнди вернулась на ранчо с ребенком, дела пошли еще хуже. Гейб убедил Лукаса, и тот все-таки обратился к врачу. Правда, упрямый старик отверг советы доктора: не изменил режим питания, отказывался принимать выписанные лекарства.

– Успокойся, Лукас. – Питерс нахмурился. – Смотри, давление снова подскочит.

Макклауд вытер потный лоб.

– К черту давление! Я должен найти Рида и убедить парня остаться. Где он?

– Успокойся. – Гейб помолчал. – Ребята повели его в спальный домик, чтобы...

Прежде чем Гейб закончил, Лукас пошатнулся, прижал одну руку к сердцу, а другой схватился за створку ворот. Питерс бросился на помощь, но Лукас жестом остановил его.

– Оставь, – прохрипел Макклауд и быстро, судорожно задышал. Лицо его покрылось каплями пота, он склонил голову, а когда захотел выпрямиться, колени вдруг подогнулись. Лукас рухнул на пол, его пальцы разжались, и рука сползла по металлическим прутьям ворот. Ворота ответили тихим, печальным стоном.

– Папа! – Сэм с криком склонилась над ним. Гейб осторожно отстранил ее, положил ладонь на грудь хозяина, пытаясь услышать удары сердца. Сердце не билось. Он растерянно посмотрел на Сэм.

– Вызови «скорую». Я попробую привести его в чувство.

Пошатываясь и не отводя взгляда от осунувшегося отцовского лица, Сэм поднялась. Опомнившись, она побежала к телефону. Жестокие слова мчались за ней по пятам.

Значит, все из-за тебя? Я так и знал. Ты его соблазняла? Так?

Последние слова, сказанные Лукасом Макклаудом своей дочери... незаслуженное обвинение, которое в ту ночь легло на неокрепшие плечи Сэм и осталось с ней на долгие годы.