Мальчик - Лера Титова

— Раздевайся, — сказала она.

— Сам.

Он разделся. Не спеша. Смотрел на неё.

Она смотрела на его тело — молодое, сильное, без шрамов. Белая кожа, тёмные волосы на груди, руки, которые никогда не держали пистолет в бою.

— Ты красивый, — сказала она.

— Я опасный.

— Докажи.

Он лёг на неё. Раздвинул её ноги коленом. Она была влажной — он чувствовал это.

— Ты хотела этого, — сказал он.

— С того самого момента, как увидела тебя в саду.

— Почему?

— Потому что ты смотрел на меня как на добычу.

— А ты?

— Я смотрела как на хищника.

Он вошёл в неё.

Резко. Глубоко. На всю длину.

Она вскрикнула.

— Тише, — сказал он.

— Не могу.

— Можешь.

Он начал двигаться. Быстро. Ритмично.

Кровать скрипела. Изголовье стучало о стену.

Она вцепилась в его плечи. Ногтями. До крови.

— Смотри на меня, — сказал он.

— Смотрю.

— Не закрывай глаза.

— Не буду.

Она кончила. Громко. Отчаянно.

Он не остановился.

— Ещё, — потребовал он.

— Не могу.

— Можешь.

Она кончила снова.

Он — следом.

Упал на неё, тяжело дыша.

— Ты мой, — сказала она.

— Я ничей.

— Докажи.

Он перевернулся на спину. Посмотрел в потолок.

— Я не мальчик, — сказал он.

— Нет.

— Я не мужчина.

— Нет.

— А кто?

— Оружие.

— Чьё?

— Моё.

Он повернулся к ней.

— Тогда нацель меня, — сказал он. — И я убью.

Она усмехнулась.

— Убьёшь.

— Кого?

— Врага.

— Где он?

— Узнаешь.

Она встала. Накинула халат. Подошла к окну.

— Оставайся, — сказала она. — Утро покажет.

— Что?

— Кто ты.

Он остался.

Глава 4

Он проснулся оттого, что её не было рядом.

Микеле открыл глаза. Потолок был чужим — старым, с трещинами, с пятнами сырости. Комната пахла лавандой, табаком и сексом. Простыня сбилась, открывая его голое тело. На плече — красные полосы от её ногтей. Он провёл по ним пальцем. Больно. Приятно.

Он сел на кровати. Осмотрелся.

Виолетта стояла у окна. Курила. На ней была его рубашка — белая, большая, сползающая с плеча. Волосы распущены. Босиком.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Нет.

— Который час?

— Шесть.

— Ты смотрела на меня?

— Да.

— Долго?

— Час.

— Это creepy.

— Я знаю.

Она повернулась к нему. Затянулась. Выдохнула дым.

— Ты красиво спишь, — сказала она.

— Я не сплю красиво.

— Спишь. Как ребёнок.

— Я не ребёнок.

— Докажи.

Он встал. Голый. Подошёл к ней. Взял сигарету из её рук. Затянулся.

— Теперь ты куришь, — сказала она.

— Теперь — да.

— Понравилось?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Чтобы ты не думала, что я слабый.

Она усмехнулась. Забрала сигарету.

— Ты не слабый, — сказала она.

— А кто?

— Голодный.

Он смотрел на неё. На её лицо — без макияжа, бледное, с тёмными кругами под глазами. На её губы — красные даже без помады. На её руки — тонкие, с длинными пальцами, с синяками на запястьях.

— Откуда у тебя синяки? — спросил он.

— Не твоё дело.

— Моё. Ты моя женщина.

— Я ничья.

— Теперь — моя.

Она смотрела на него.

— Ты самоуверен, — сказала она.

— Я голоден.

— Чем ты голоден?

— Тобой.

Она затушила сигарету. Подошла к нему. Встала вплотную.

— Докажи, — сказала она.

— Как?

— Как хочешь.

Он взял её за талию. Притянул к себе. Поцеловал. Не в губы — в шею. Медленно. Влажно. С языком.

Она застонала.

— Тише, — сказал он.

— Не могу.

— Можешь.

Он подхватил её на руки. Отнёс на кровать. Бросил.

— Ты грубый, — сказала она.

— Я голодный.

Он лёг на неё сверху. Раздвинул её ноги. Вошёл. Медленно. Глубоко.

Она вздохнула.

— Смотри на меня, — сказал он.

— Смотрю.

— Не закрывай глаза.

— Не буду.

Он начал двигаться. Ритмично. Глубоко.

Она вцепилась в его плечи.

— Быстрее, — прошептала она.

— Не могу.

— Можешь.

Он ускорился.

Она кончила. Громко. Отчаянно.

Он — следом.

Упал на неё, тяжело дыша.

— Ты моя, — сказал он.

— Я твоя.

— Навсегда?

— Не знаю.

— Врёшь.

— Да. — Она обняла его. — Навсегда.

Они лежали в тишине.

Солнце поднималось за окном.

Она приготовила завтрак.

Яичница, хлеб, кофе. На стол поставила две тарелки.

— Ешь, — сказала она.

— Я не голоден.

— Сегодня голоден.

— Почему?

— Потому что я готовила.

Он взял вилку. Начал есть.

— Ты хорошо готовишь, — сказал он.

— Я умею.

— Ещё что умеешь?

— Убивать.

Он поднял голову.

— Убивать? — переспросил он.

— Да.

— Кого?

— Врагов.

— Ты убивала?

— Да.

— Сколько?

— Троих.

— За что?

— Они хотели меня убить.

— А ты?

— Я была быстрее.

Он смотрел на неё.

— Ты не похожа на убийцу, — сказал он.

— А на кого?

— На женщину.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Докажи.

Он встал. Подошёл к ней. Взял за руку.

— Покажи мне свои руки, — сказал он.

Она протянула.

Он посмотрел на её пальцы. Длинные. Тонкие. С идеальными ногтями.

— Они не дрожат, — сказал он.

— Убийцы не дрожат.

— Врёшь.

— Да. — Она выдернула руку. — Дрожат. Но не при тебе.

— Почему?

— Потому что ты не должен знать, что я боюсь.

— Чего ты боишься?

— Что ты станешь таким же, как они.

— Как кто?

— Как твои братья.

— Они убивают.

— Они не чувствуют.

— Я чувствую.

— Знаю. Поэтому ты здесь.

Она села на стул. Допила кофе.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь — ты убьёшь.

— Кого?

— Того, кто убил моего мужа.

— Твои братья убили.

— Не они. Другой.

— Кто?

— Человек, который заказал убийство.

— Где он?

— В Палермо.

— Имя?

— Марчелло.

— Кто он?

— Твой враг. Наш враг.

Он смотрел на неё.

— Ты хочешь, чтобы я убил за тебя? — спросил он.

— Я хочу, чтобы ты убил за себя.

— Зачем?

— Чтобы стать мужчиной.

Он сжал кулаки.

— Где он? — спросил он.

— В порту. Склад 17. Сегодня вечером.

— Он будет один?

— С охраной. Четверо.

— Ты будешь там?

— Я буду ждать.

— Чего?

— Тебя.

Он встал.

— Я пойду, — сказал он.

— Знаю.

— Я вернусь.

— Знаю.

— Поцелуй меня.

Она поцеловала.

Коротко. Быстро.

— Не умирай, — сказала она.

— Не буду.

Он вышел.

Она осталась одна.

Смотрела в окно, как он уходит.

И молилась.

Глава 5

Порт. Склад 17

Он не взял машину.

Шёл пешком. Быстро. Зло. Каждый шаг вбивал в землю ярость, которая копилась двадцать лет. Мимо старых домов, мимо спящих улиц, мимо фонарей, которые мигали, как будто хотели предупредить его: «Не ходи. Вернись. Ты ещё мальчик».

Он не слушал.

Карман оттягивал нож. Тот самый, который подарил Лука. Лезвие было острым — он проверял перед выходом. Провёл пальцем по стали — порезался. Кровь выступила на подушечке. Он слизнул её. Солёная. Горячая. Настоящая.

В порту пахло рыбой, соляркой и смертью.

Склад 17 стоял в конце пирса. Ржавый, заброшенный, с выбитыми окнами