Греховный намек - Дженнифер Хеймор

Софи украдкой посмотрела на Тристана и улыбнулась, заметив блестящие черные завитки, выбивавшиеся у него из-под шляпы.

– Готова к сегодняшнему вечеру? – спросил он неожиданно.

Сегодня они давали первый званый обед с самого своего прибытия в Лондон на открытие парламента. И это был их первый званый вечер в новом качестве – в качестве мужа и жены. Они поженились в июле прошлого года и провели короткие девять месяцев супружеской жизни в относительном покое Колтон-Хауса, в Йоркшире. А сегодня должен был состояться их первый общий праздник.

Софи молчала, и Тристан, одарив ее задорной мальчишеской улыбкой, заявил:

– Я-то вполне готов к сегодняшнему вечеру. А ты?..

Она пустила лошадь в галоп и, обернувшись, прокричала:

– Разумеется, готова!

Тристан рассмеялся и, взмахнув поводьями, поскакал вдогонку. Софи сжала коленями бока кобылы, пригнулась к ее стройной шее и прошептала:

– Умоляю, быстрее…

Копыта лошади взрывали землю, разбрасывая вокруг мокрые комья грязи. Холодный ветер играл волосами Софи, а юбки ее амазонки хлестали по бокам кобылы. Обернувшись, Софи восторженно взвизгнула:

– Мы побеждаем!

Увы, она слишком поздно заметила островок льда. Лошадь ее поскользнулась на прозрачной поверхности и забилась, пытаясь удержаться на ногах. Софи боялась, что вот-вот слетит вниз, и изо всех сил натягивала поводья, чтобы поднять голову кобылы. Но бедняжка все же рухнула, и Софи, высвободив правую ногу из-под луки седла, а левую – из стремени, в последний момент все же спрыгнула – и упала в лужу ледяной воды. Боль от падения пронзила ее насквозь, а лошадь, с грохотом рухнувшая на землю, продолжала биться и проволокла Софи по грязи.

О нет! О Господи! Оказалось, что шлейф ее амазонки застрял в одной из лук!

Кобыла отчаянно пыталась встать – и тут ткань платья с треском разорвалась, и Софи, ошеломленная и задыхающаяся, в грязных, обвившихся вокруг ног юбках, замерла с пульсировавшей болью в ноге.

Тристан, уже спешившийся, опустился на колени рядом с ней.

– Софи, с тобой все хорошо? Все хорошо, любимая?

Она прерывисто вздохнула.

– Д-да… кажется. – Сжимая руку мужа и жадно хватая ртом воздух, Софи попыталась определить свое состояние. Бедро ныло и болело, но она могла двигать ногой, так что, вероятнее всего, это был просто сильный ушиб. Но она вся промокла и вывалялась в грязи! Какой стыд! – Я… Похоже, ничего страшного не случилось.

Тристан прижал ее к себе и поцеловал в волосы. Несколько минут Софи крепко держалась за мужа, нежась в коконе его тепла и надежности. Когда же пришла в себя, внимание ее вдруг привлек шорох шагов.

Подняв голову, Софи увидела незнакомца, державшего под уздцы ее лошадь. Кобыла шла спокойно, и видно было, что она не пострадала. О, слава небесам!

Вспомнив о том, как ужасно она выглядит, Софи замерла. Муж одернул юбки ее амазонки и, поднявшись, подхватил на руки.

– Господи, Тристан! Я и сама могу ходить. И ездить – тоже.

Тристан нахмурился.

– Ты уверена?

– Да, совершенно.

Муж осторожно опустил ее на землю. И тотчас же ногу пронзила боль. Она глухо застонала, и Тристан поддержал ее.

– Как ты?

Софи поморщилась. Падение само по себе было унизительным, и она не собиралась изображать страдалицу. Да-да, она не нуждалась в том, чтобы ее нянчили.

Улыбнувшись, Софи ответила:

– Не беспокойся, все прекрасно.

Тристан тотчас повернулся, чтобы поблагодарить человека, поймавшего ее кобылу. Обменявшись несколькими вежливыми словами с добрым самаритянином, он подвел к жене кобылу.

– Как она? – спросила Софи. Погладив шелковистую морду лошади, она вытащила из кармана кусочек сахара и протянула кобылке.

– Не покалечилась. И на удивление спокойна. – Большая теплая рука Тристана сжала плечо Софи. – Ты сможешь сесть в седло, любимая?

– Да, конечно. – Софи улыбнулась. – Это я во всем виновата. Глупейшая ошибка. Мне следовало быть более внимательной.

Тристан нахмурился, но спорить не стал.

– Мы немедленно едем домой.

Не спрашивая, нуждается ли жена в помощи – он знал, что нуждается, – Тристан усадил ее в седло и спросил:

– Готова?

Мысленно улыбнувшись, Софи ответила:

– Да, готова, Тристан. Поехали.

Узорчатый красный шелк халата приятно шелестел при каждом ее движении; Софи, заглянув в детскую и поцеловав уже крепко спавших детей, вернулась в гардеробную. И вот теперь, усевшись за туалетный столик перед овальным зеркалом в позолоченной раме, она невольно вскрикнула, ошеломленная внезапным воспоминанием: Гарет стоит у нее за спиной, вынимая шпильки из ее волос, и взгляд его голубых глаз… О, этот взгляд всегда был столь красноречив, что и слов не требовалось.

Софи всхлипнула и зарылась пальцами ног в густой ворс ковра. Бросив последнюю шпильку на блестящую поверхность стола красного дерева, она вцепилась в край столешницы и уставилась в зеркало, тяжело дыша и стараясь взять себя в руки. В последнее время подобные воспоминания одолевали ее особенно часто, и в этом не было ничего удивительного, потому что она не хотела забывать Гарета. Более того, она временами радовалась этим воспоминаниям и берегла их, но сегодня…

Ах, сегодня она желала думать только о Тристане – о его обезоруживающей улыбке и чудесных ласках. И еще о том…

Казалось, он откликнулся на ее мысленный призыв, потому что дверь, отделяющая гардеробную от их общей спальни, тотчас же открылась. Софи увидела в зеркале мужа, приближавшегося к ней. Тристан, как всегда элегантный, был в серых брюках и в жилете, расшитом золотой нитью в тон галстуку; правда, галстук он уже развязал.

Улыбнувшись мужу, Софи сказала:

– Как хорошо, что ты не задержался.

Тристан улыбнулся ей в ответ.

– Я пришел, как только освободился, любимая. Едва избавился от Биллингсли. Даже рассказы о его египетских приключениях не могут увлечь меня, когда я знаю, что ты в спальне и ждешь…

Софи провела щеткой по волосам, но муж тотчас же положил руки ей на плечи и спросил:

– Любимая, как твоя нога?

Софи выдавила улыбку.

– Все в порядке. Я почти не чувствую боли.

Их взгляды встретились в зеркале, и улыбка Тристана померкла.

– Ах, Софи… – Его голос прервался. – Поверь, дорогая, я тоже тоскую по нему, и я прекрасно тебя понимаю.

Повернув голову, чтобы взглянуть на мужа, Софи печально улыбнулась. Тристан действительно все понимал… Ведь он не так давно потерял жену – Нэнси умерла при родах, подарив мужу сына. Софи знала, как он любил Нэнси, хотя редко говорил о ней.