Легенда о рыжем драконе - Милена Кушкина

Сколько же прошло времени? Поднесла руку, чтобы посмотреть время на умном браслете, и чуть не вскрикнула! Браслет пропал! Вместе с моей рукой! Точнее, рука была, но не моя. Я смотрела на незнакомую девичью руку с тонкими пальцами и узким запястьем. Под изломанными ногтями грязь. Куда делись такие знакомые руки с пигментными пятнами и истончившейся кожей? И где мой безупречный маникюр?

В панике я попыталась встать, но тело не слушалось. В голове зазвенело, комната поплыла, и я упала на постель.

Очнулась уже вечером. В комнате было темно, свет никто не включал. Сесть получилось с первой попытки, комната больше не пыталась вращаться. Я спустила босые ноги на земляной пол и попыталась нашарить обувь. Ее не было.

Огляделась. К моему удивлению, глаза неплохо видели даже в полумраке. Кажется, очки мне больше не нужны. На столике у постели стояла глиняная кружка. Сразу же нестерпимо захотелось пить. Дрожащими руками я взяла неказистую посудину. Принюхалась. Кажется, какой-то травяной отвар или чай. Разлепив иссохшие губы, я сделала глоток. Приятный терпкий вкус.

Естественные потребности заставили встать и отправиться на поиски туалета. Встав, я поняла, что как-то непривычно ощущаю себя в пространстве. Кажется, я стала немного ниже и мое тело теперь менее габаритно. Одета я была в странного вида сорочку до колена.

Путь до двери занял, кажется, целую вечность. Ноги едва слушались, в голове снова шумело. Пошарив по двери, я не нашла ручки. Пришлось толкнуть плечом. Дверь не поддалась, я решила навалиться посильнее.

Я отошла на шаг назад, чтобы добавить ускорения. Внезапно дверь распахнулась, и я со всего размаха упала на руки пожилой женщины.

– Тонька, озорница! Чего творишь! – воскликнула старушка. – Кто вставать разрешил?

– Мне б в туалет, – ответила я незнакомым охрипшим голосом.

– Дохтур сказал лежать тебе надоть, а ты встала вот, – ворчала женщина, – идем уж, провожу, а то сама не дойдешь. Ишь, как былинку на ветру мотает!

С этими словами женщина подхватила меня под руку и помогла выйти из комнаты. И тут я не смогла сдержать стон. Потому что поняла, что нахожусь отнюдь не в сельской клинике.

Земляной пол, грубые бревенчатые стены, лавки и широкий стол у одной стены и криво сложенная печь у другой. Моя провожатая посчитала, что стон связан с моим недомоганием и покрепче ухватила меня под руку.

– Как бы не упала, пока дойдем куды надо, – озабоченно пробормотала она и потащила меня к выходу.

На улице было не так темно, как в дома. Солнце уже село, но вечерние сумерки еще только начинали сгущаться. Мы прошли мимо сарая, откуда доносилось мычание. Громко ругалась какая-то женщина:

– И как Тонька справлялась с вами окаянными! А ну, стой смирно!

– Ишь как Марта лютует, – усмехнулась моя провожатая, – видать, мать ее отправила твою работу делать.

Какую работу? Кто такая Марта и при чем тут коровы? В голове хороводился миллион вопросов, но я решила пока их не задавать. Ситуация была странной и не хотелось сразу показывать, что я ничего не понимаю.

Пока мы дошли до туалета стандартного вида, какой бывает во всех деревнях, я успела увидеть огромный огород, простиравшийся метров на пятьсот вдаль.

– Давай тут недолго, я покуда пойду мальчишек домой загоню, – сказала мне женщина и оставила у дверей туалета.

Оставшись одна, я решила немного рассмотреть свое тело. Длинные худые ноги, полное отсутствие белья. Пощупав все, что нельзя было охватить взглядом, я снова застонала. Тело точно было не мое! Вместо женственной фигуры со слегка излишними округлостями, я получила тело девочки-подростка.

Выйдя из туалета, я заметила деревянную бочку с водой. Решила умыться, а заодно и на лицо посмотреть, как получится. Я с опаской взглянула на темную поверхность воды. Оттуда на меня испуганно вытаращилась симпатичная девчонка со спутанными грязными волосами. Однако черты лица были правильные, а широко распахнутые глаза – синие. И потрескавшиеся губы, небольшие и по-детски пухлые.

Погрузив тонкие ладони в прохладную воду, я наспех умылась. Как раз в это время мимо пронеслись двое мальчишек лет семи-девяти. За ними вполне резво бежала моя провожатая, размахивая длинным прутиком.

– Вот вам, бесстыдники! Моркву они у соседки воруют, когда своей полон огород!

– Ай! Не надо, баба! Мы больше не будем! – прокричали мальчишки и скрылись за поворотом.

– Чего любуешься? Конечно, отмывать тебя придется, после того, как три дня провалялась в беспамятстве! Уж и не надеялись, что очухаешься, – сказала мне женщина.

– А что со мной случилось? – я снова вздрогнула от звука собственного голоса.

– Дык упала, когда отцу помогала крышу крыть. Говорила я Ирге, что не дело это – девке по крышам лазить. Но она уперлась, не разрешила наймитов позвать. Так вы с отцом и полезли дыру латать.

– Ничего из этого не помню, – честно сказала я.

– Да оно и видно! Вон даже чудно говоришь как-то. Ладно, пошли домой, отдыхать тебе надо. Ирга-то поди уж дома, заругается опять.

Я вздохнула и поплелась следом, гадая, кем мне приходится эта женщина, пробежавшие мальчишки и незнакомые пока Ирга и Марта.

Пока добрались до лачуги, которую по недоразумению называли домом, совсем стемнело. В траве стрекотали кузнечики. Едва уловимо пахло цветами и чем-то горелым.

Когда мы вошли в дом, я поняла, что запах гари шел именно отсюда – от очага дымило и пахло подгоревшей кашей. В доме было не намного светлее, чем на улице. Видимо в той реальности, в которой я случайным образом оказалась, никаких благ цивилизации, в том числе и электричества, еще не изобрели. А в том, что это была другая реальность и чужое тело, я уже не сомневалась.

– Марта, чертовка, ничего доверить тебе нельзя! – кричала женщина лет сорока, в неопрятном платье и грязном переднике на девочку-подростка, суетившуюся у очага.

Старушка, шедшая впереди меня, протиснулась вперед, оттеснив кричавшую от всхлипывающей Марты и принялась колдовать над котелком.

– Знаешь, же, Ирга, что она не управится, а туды ж! – гаркнула она.

Девочка размазывала слезы по грязным щекам. В углу дрались мальчишки, вырывая друг у друга какую-то тряпицу. Ирга схватила