Настоящий папа - Анна Шнайдер

А потом пришёл молодой человек в форме цвета морской волны. В руках у него был шприц, и я заметила, как побледнел Кир.

— Вы хотите уйти или остаться?

Сначала я не поняла, о чём он спрашивает.

Уйти или остаться… Проститься и уйти, оставив Таську наедине с этим чужим мужчиной?

Остаться и быть до конца, но увидеть, как она умрёт?

Тяжёлый выбор, но для меня он был очевидным.

Однако выбирать должен был Кир.

— Что скажешь? — прошептала я, наклоняясь к сыну.

У него были такие глаза… я никогда не видела таких глаз раньше у Кира. В них будто целый океан слёз плескался.

Он посмотрел на Таську и сглотнул.

А затем сказал нечто такое, из-за чего я буду гордиться сыном до конца жизни.

— Мам, я хочу остаться. Можно?

Господи, Кир, ну конечно… Не просто можно — нужно. Нельзя бросать друзей. Нельзя бросать тех, кого любишь, в угоду собственной трусости.

Теперь я знаю, что Кир намного больше похож на меня, нежели на моего бывшего мужа.

И мы были вместе с Таськой до конца. Мы обняли её своими ладонями и почувствовали, как её маленькое сердечко перестало биться.

Она ушла.

С тех пор я тщетно пыталась склеить себя по частям, но получалось не очень хорошо. Меня мучило чувство вины, мне снились кошмары, и по ночам я тихо плакала в подушку. Я знала, что Кир всё это видел и понимал.

Я пыталась избавиться от тоски, грызущей сердце, но получалось плохо.

Я ни с кем не могла поделиться своим горем — не потому, что не хотела, а потому что знала — практически никто из окружающих людей меня не поймёт. Первый же комментарий был:

— Ради бога, Анька, это всего лишь кошка!

Всего лишь кошка?! Как можно так говорить о том, кого ты любишь? И неважно, кто это — кошка, собака, черепашка или рыбка. Речь ведь идёт о живом существе, а не о мебели или посуде.

Мне всегда казалось, что я родом с другой планеты. Наверное, именно поэтому моей лучшей подругой была волонтёр, которой не нужно было объяснять, как мы с Киром переживаем после смерти Таськи.

Оля уговаривала меня взять котёнка или взрослую кошку. Или собаку. Я склонялась к последнему варианту, но решила подождать до Нового года, потому что мы с Киром были не готовы менять образ жизни. Возможно, это помогло бы избавиться от депрессии, но… я просто не могла.

Впустить в сердце новую любовь после того, как потерял того, кого любишь — это нелегко. Наверное, именно поэтому я до сих пор не вышла замуж повторно, хоть Саша и исчез из нашей с Киром жизни четыре года назад. Более того, я даже ни с кем не встречалась. Что автоматически означает — не спала. Моим единственным мужчиной был сын. Настоящим и самым лучшим мужчиной.

Примерно через месяц после смерти Таськи Кир сказал нечто такое, отчего я впервые в жизни потеряла дар речи. Нелегко лишить этого дара профессионального редактора, но сыну это удалось.

— Мам, я кое-что понял. — Он начал говорить, когда я была за рулём, и услышав следующую фразу, я едва не выпустила этот самый руль из рук. — Мой папа — не настоящий мой папа.

Понимаете, да? Тут кто угодно потеряет дар речи.

Но дальше было лучше.

— Настоящий папа никогда не поступил бы с нами так, как он. Не ушёл бы от нас. Таська помогла мне понять это.

— Таська? — выдохнула я удивлённо.

— Да, мам. Она была нашим другом, настоящим другом. И она не бросила нас, не предала. И мы её тоже. Мы были с ней до конца. И если бы наш папа был настоящим, он бы тоже нас не бросил, да?

Ну и что я должна была ответить?

Я честный человек. По крайней мере с близкими. На работе можно и приврать, если это нужно для дела, но дома я стараюсь быть честной.

Однако говорить правду в этом случае — не совсем честно по отношению к Саше. Я всё-таки родила Кирилла именно от него, да и первые четыре года, когда муж ещё жил с нами, он неплохо о нас заботился. И любил Кира. Просто Саша влюбился в другую женщину и решил остаться с ней в другом городе. Он тоже поступил честно, и за это я была ему благодарна. Он помогал мне деньгами, регулярно звонил Кириллу и приезжал к нам в гости пару раз в год — чаще не мог себе позволить. Мы расстались вполне мирно. Было, конечно, тяжело и больно, я ведь любила мужа. Но я понимала его.

Однако все эти оправдания подходят для взрослых, не для детей. И даже Кир, при всей своей мудрости, не смог бы понять Сашу. Для сына главным был тот факт, что папа исчез из его жизни, оставшись лишь голосом в телефонной трубке и подарками на праздники. И с этим фактом, безусловно, очень трудно спорить.

Поэтому я и не стала этого делать. Кирилл умный мальчик, он разберётся сам. Для этого, конечно, понадобится время, но это ведь нормально. На самые трудные и правильные решения всегда требуется время.