Танго sforzando - Евгения Кретова

Мистер И́ван многозначительно изогнул бровь, уже понимая, что дело стоящее, но еще не понимая, какую именно стоимость своих услуг озвучить. Поэтому задал наводящий вопрос:

— Вы хотели бы оформить с моей помощью сделку?

Гость по-птичьи склонил голову, медленно кивнул. И добавил:

— Мне хотелось бы, чтобы вы для этого отправились в Россию. Владелец интересующей нас вещицы проживает там. Естественно, все расходы мы берём на себя. Компенсация будет щедрая.

Мистер И́ван с готовностью улыбнулся: дилемма о стоимости своих услуг больше для него не стояла.

Это было в самом начале марта. Лондонская весна еще только входила в свои права, кутая тощие деревья Гайд парка утренней синевой плотного тумана. Колкая трава покрывала прозрачным ковром лужайки, вислоухие ивы только примеряли нежно-зеленые, полупрозрачные одежды. В воздухе пахло свежестью и магнолиями. Колонии нарциссов хоть и не давали аромата, но радовали глаз, особенно в соседстве с ярко-сапфировыми зимними примулами.

Собрав с собой в дорогу только самое необходимое и вооружившись информацией, мистер И́ван отправился в путь.

Он представлял себе сказочные горы снега, золотые купола церквей, упирающихся в яркую синеву. Нет, он был достаточно образованным человеком, чтобы понимать юмор в историях про русских медведей и балалайки. И потом, он не уставал напоминать себе, что он — тоже русский. И старался не удивляться ничему.

Но северная столица встретила его проливным дождём и порывистым ветром, из-за которого Боинг трясло при посадке, словно детскую игрушку.

В аэропорту Георга — или Георгия Андреевича, как он решил представлять здесь, чтобы почувствовать свои утраченные корни, — его уже ожидала приятная девушка из юридического агентства «Консул» — правовая помощь местных коллег была ему весьма кстати. Он обратился к ним, будучи в Лондоне.

— Добрый день, мистер Иван, — она приветливо протянула ему руку, белозубо улыбнулась. — Хотели бы вы сразу приехать в наш офис для обсуждения деталей или предпочли бы отдохнуть после перелёта?

Георг задумался: ему хотелось быстрее выполнить заказ графа Воронина, чтобы осталось время для визита в Москву, где, как он выяснил у старшего поколения родственников, у его семьи был особняк. Кажется, сейчас он еще цел и там располагается некое образовательное учреждение. Георгию Андреевичу было любопытно.

— Прежде всего — дела.

* * *

В тот же день, 10 апреля

12 часов 10 минут,

Москва

Нежные ещё, ласковые лучи первого весеннего солнца касались её рук, оголенной шеи, порозовевших от счастья щёк. В тёмных волосах, прямых и длинных, словно русалочьих, играли золотисто-розовые блики. Сквер был ещё пуст и не ухожен: апрель только по-хозяйски обстоятельно осматривал фронт работ, поглядывал на ряды мокрых скамеек, неприголубленные кусты, хмуро косился на покрытые тонкой ледяной коркой чёрные лужи. Медленно кружившаяся девушка своим беззаботным спокойствием вызывала у него удивление. Закрыв глаза и впитывая в себя тепло, по которому так соскучилась в эту пасмурную и холодную зиму, она вдыхала аромат приближающегося лета. За плечами — преддипломная практика, дипломный проект, часы в пыльных залах библиотек, нервные перешёптывания родителей. Впереди — шаг в неизвестность.

Сейчас — короткий миг, принадлежащий только ей.

Тревожная мелодия «Кумпарситы» вывела её из равновесия: на экране светилась аватарка улыбающейся мамы.

— Алло, — отозвалась девушка, скрывая вздох. Всё, веселью конец.

— Стеша, что ты так долго? — требовательный, чуть капризный голос. Мама никогда не работала, создавала уют, обустраивала быт своему мужу — Стешиному отцу, видному адвокату, профессору кафедры гражданско-правовых дисциплин престижного московского вуза, автору бесчисленного количества работ в области сравнительного правоведения. Наверно, только руководя жизнью такого человека, можно увериться в собственной божественной непогрешимости.

— К метро иду, мам. Только из университета вышла. Марго дипломную приняла, на этот раз без замечаний, — Марго — Маргарита Николаевна Зильбер — научный руководитель, женщина сложная, болезненно реагирующая на знаменитого отца своей подопечной, несколько раз заставляла переписывать дипломный проект, требуя более глубокого анализа.

Мать фыркнула в трубку:

— Да кто бы сомневался… Слушай, захвати в супермаркете сыр вкусненький. Ну, ты знаешь, какой мне нравится. И не задерживайся. В семнадцать сорок пять, чтоб дома была. Тебе ещё надо переодеться к ужину.

Всё ясно. «Переодеться к ужину» могло означать только одно — сегодняшний ужин наверняка не будет семейным.

Стеша слушала материнские указания, лениво перешагивая через тёмные, покрытые тонкой ледяной крошкой лужи. Взгляд блуждал и неожиданно упёрся в светлые глаза с искринкой. Они смотрели на неё, как на старую знакомую, и улыбались. Будто знали о ней больше, чем может знать прохожий. Высокий худощавый парень в тёмной военной форме сидел на скамейке и улыбался ей, пряча на дне серых глаз ватагу чертенят.

Стеша смутилась и ускорила шаг.