Отравительница - Виктория Холт

Карл начал кричать:

— Нет… Нет! Я не пойду туда. Не хочу, чтобы меня пытали. Не хочу… мама… Ты не позволишь им забрать меня?

Катрин взяла мальчика на руки. С него достаточно. Вероятно, он теперь поумнеет. Будет думать о камере пыток каждый раз, когда Мария Стюарт взглянет на него своими блестящими глазами.

— Карл, Карл, мой дорогой сын. Твоя мама здесь, она защитит тебя. Не допустит, чтобы тебе причинили вред. Ты — мой сын, мой принц. Ты знаешь это.

Он уткнулся лицом в грудь Катрин.

— Да, мама. Да, мама.

Карл крепко вцепился в рукав ее платья, ища защиты, точно маленький ребенок.

— Ну, мой малыш, — успокаивающе произнесла она. — С тобой ничего не случится. Ты — мой маленький принц, и я буду гордиться тобой. Ты ведь никогда не предашь своего короля, верно? Никогда не пожелаешь жену другого человека — тем более собственного брата?

— Да, мама, да!

Карл дрожал. Катрин предотвратила припадок. Она сделала это, поскольку не любила видеть его в безумном состоянии.

Она успокаивала сына, гладила своей прохладной рукой его лоб; Катрин положила Карла на кровать, села рядом с ним, взяла его за руку.

— Не бойся, сын мой, — сказала женщина. — Поступай так, как тебе советует мать, и она примет меры к тому, чтобы с тобой все было хорошо.

— Да, мама, я обещаю.

— Всегда помни это, Карл.

Он кивнул, Катрин стерла капельки пота с его лба. Она сидела с ним до тех пор, пока он не успокоился окончательно.

Какие трудности ждут ее! — подумала Катрин. Она должна провести самоуверенных де Гизов и нерешительных Бурбонов, а также постоянно направлять собственных детей, следить за каждым их шагом. Она не знала, что труднее — обмануть соперников или совладать с кровью Валуа.

Франциск готовился к охоте. Ему нездоровилось, но он был счастлив. Он получал удовольствие от охотничьих вылазок, когда в них участвовала Мария. Он всегда радовался обществу Марии. Ему никогда не надоедало смотреть на нее, говорить ей о том, как она красива. Это делало их обоих счастливыми.

Он хотел избавиться от матери и кардинала, постоянно быть наедине с Марией. Он жалел о том, что любимый им отец умер. Он был готов убить Монтгомери, капитана шотландских гвардейцев. Франциск не хотел быть королем; он чувствовал себя гораздо лучше, будучи дофином. Тогда он мог все время танцевать и играть с Марией. Став королем, он потерял свободу, постоянно находился под присмотром матери и кардинала.

Он боялся их обоих. Он знал, что никогда не сравняется с ними в уме. Ему приходилось подчиняться им; это было трудно делать, поскольку иногда их желания расходились. Кардинал открыто насмехался над ним, делая остроумные, обидные, безжалостные замечания, причинявшие Франциску боль, в которой он не смел признаться. Король хотел бы устранить кардинала, но Мария называла его своим дорогим дядей; кардинал умел радовать девушку. Франциск не мог прогнать прочь дядю Марии.

Что касается матери, то он был готов предоставить ей полную свободу действий, поскольку она лучше его разбиралась в том, как следует править Францией. Но рядом с ним постоянно находился кардинал с тонкими, красивыми чертами лица и жестокими губами, с которых срывались недобрые слова.

Кардинал бесцеремонно вошел к королю, когда Франциск одевался для охоты, и повелительным жестом отпустил помогавших юноше слуг. Франциск хотел выразить протест, но тогда он непременно начал бы заикаться; кардинал смеялся над заиками, и Франциск боялся раскрыть рот в его присутствии.

— Мы выезжаем через полчаса, Ваше Величество, — сказал кардинал.

— Я не знаю, будет ли готова королева, — ответил Франциск.

— Королева должна быть готова, — раздраженно сказал кардинал.

— О… еще есть время, — выдавил из себя Франциск. — Мы встретим принца Бурбона в месте, расположенном в получасе езды от дворца.

— Нет, Ваше Величество, сегодня… мы не встретим Бурбона.

— Нет… но он едет сюда. Я слышал об этом.

Кардинал Лоррен посмотрел на свои длинные белые пальцы.

— Ваше Величество, Бурбон действительно едет к нам. Его сопровождает скромный эскорт, потому что ему стало известно о том, что он представляет интерес для испанского короля. Шпионы этого монарха не должны знать о передвижениях Бурбона. Он прибудет ко двору как простой человек.

Франциск не улыбнулся. Он не выносил, когда над кем-то насмехались; Антуан де Бурбон занимал более высокое положение, чем кардинал. Франциск ненавидел хитрое, красивое лицо кардинала, его вкрадчивый голос.

— В любом случае мы должны встретить принца, — сказал король.

— Зачем, Ваше Величество?

— Зачем? Этого требует вежливость. Более того, это — наша традиция. Разве мы не встречаем всегда наших гостей… во время охоты… как бы случайно?

— Если гость — важная персона — да.

— Но это принц Бурбон.

— Тем не менее он должен понять, что он не слишком важен для нас.

— Я не могу так поступить, господин кардинал. Не могу столь невежливо обойтись с моим родственником.

Кардинал сел; он с улыбкой глядел на свои пальцы до тех пор, пока к мужчинам не присоединилась Мария. Она была радостной, улыбающейся; молодой король снова восхитился красотой жены.

— Ты готов, любовь моя? — спросила Мария. — Кого мы ждем?

Франциск шагнул к супруге и поцеловал ей руку.

— Мы ждали тебя.

— К сожалению, дорогая племянница, — сказал кардинал, — мы поедем не той дорогой, которую выбрала ты. Король приказал ехать на юг и встретить Бурбона.

Мария перевела взгляд с мужа на дядю. Она, как всегда, тотчас поняла намек кардинала.

— О, Франциск, но я не хочу ехать на юг. У меня другие планы. Я собиралась показать тебе кое-что к северу от дворца.

Она сделала очаровательную гримасу.

— Этот Бурбон! Он носит серьги. Он щеголь и дурак, я устаю от него. Франциск, пожалуйста, давай сделаем вид, что мы разминулись с ним. Поедем в другую сторону. Франциск… дорогой… сделай это ради меня.

— Мы поедем туда, куда ты поведешь нас, моя дорогая, — пробормотал Франциск.

Кардинал ласково улыбнулся своей красивой племяннице и ее юному королю.

Антуан находился всего в нескольких милях от дворца Сент-Жермен. Он думал о новом положении, которое он обрел после смерти короля Генриха. Он был принцем королевских кровей, юному Франциску исполнилось лишь шестнадцать лет. В таких случаях важно иметь сильный и влиятельный Тайный Совет. Разумеется, он, Антуан, в соответствии со своим положением, займет в нем высокий пост.

Антуан размышлял о том, что он сделает для преследуемых протестантов, которым сочувствовал вместе с братом. Он заранее гордился собой — все протестанты Франции признают его своим лидером; они обрадуются, узнав, что он находится при дворе. Он почти слышал крики: «Да здравствует Бурбон! Сделаем его нашим вождем. Все наши надежды связаны с ним!»