Пламя желания - Кэтрин Манн

– Я даже не знаю, на какой стороне кровати я прежде спала.

– Инстинкты тебя не подвели, – ответил он. – Ты подошла к своей стороне кровати.

У нее полегчало на душе. Вероятно, ей следует и дальше прислушиваться к своим инстинктам.

Алэйна забралась в постель и похлопала по кровати рядом с собой:

– Присоединяйся ко мне.

Он лег на одеяло:

– Я сделал, как ты просила.

– А я не умерла от страха, – вдруг сказала она.

– Вот это поворот!

Смеясь, она осторожно толкнула его обеими руками и почувствовала, как напряглись его мускулы. Портер тихо и удивленно хохотнул.

Она откинулась на мягкую подушку. Он полулежал на боку, подперев голову рукой.

Алэйна ухватилась руками за одеяло:

– Что дальше? Наша ситуация такая нетрадиционная. Я не знаю правил.

– Никаких правил, – произнес он. – Мы будем импровизировать.

Однако ей хотелось знать подробности.

– Как мы раньше спали? Я лежала у тебя на груди? Мы прижимались друг к другу? Или мы спали на противоположных концах кровати?

– Расслабься и делай то, что тебе нравится. – Он вытянул руку.

Через мгновение она положила голову ему на плечо, и Портер обнял ее рукой. Алэйна вздохнула. Ей очень нравилось ощущение близости к мужу.

Ее веки начали слипаться. У нее был утомительный день. Ей очень нравилось лежать рядом с Портером. Прижавшись к нему, она наслаждалась его размеренным дыханием.

Закрыв глаза, Алэйна уснула.

Портеру было не до сна.

Хотя он мучился бессонницей с тех пор, как Алэйна попала в больницу. Но сегодня он не спал по другой причине. Он должен держать себя в руках и думать о будущем.

Да, он жаждет приласкать ее и заняться с ней любовью, но он обязан помнить о том, что задумал. Впервые за несколько месяцев он почувствовал, что они смогут быть вместе. Они становятся семьей. По крайней мере, так ему казалось.

Он снова уткнулся в планшет и просмотрел некоторые данные. Его начинало клонить в сон.

Внезапно Алэйна задрожала и отодвинулась от него.

– Перестань, – в отчаянии пробормотала она. – Отпусти меня. Нет. Остановись. – Ее прекрасное лицо исказилось от страха. Она размахивала рука ми, колотя воображаемого противника. Ей снился кошмар.

Портер осторожно взял ее за плечо:

– Алэйна? Все в порядке. Ты в порядке.

Глотнув воздух, она открыла глаза и огляделась.

Потом она, быстро дыша и дрожа, уставилась на Портера.

– Прости. Я не хотела тебя будить. О боже, у меня не получилось, как я задумала. Я должна просто уйти в другую комнату.

Он сжал ее руку:

– Останься. Что тебе снилось? Что-то, связанное с прошлым?

– Нет, не совсем. – Она снова к нему прижалась. – Я видела кошмар о Дугласе. О том времени, когда я была с ним. Ситуация вышла из-под контроля, мне стало страшно. Я рассказывала тебе о Дугласе?

– О твоем бывшем парне? Да, ты мне о нем рассказывала.

– Что я тебе говорила? – спросила она.

– Ты пытаешься выудить из меня информацию? О том периоде в своей жизни ты тоже забыла?

– Я его помню. Он меня оскорблял. Я долго его не видела. А потом он ударил меня. – Она покачала головой. – И после этого я ушла от него.

– Об этом я знаю. – Портер знал, что Дугласу запретили в судебном порядке приближаться к Алэйне. – Мне жаль, что сегодня к тебе вернулись плохие воспоминания. Мы думали, что наша ночь вместе пойдет тебе на пользу.

– Было бы хуже, если бы я спала одна. Давай попробуем снова.

– Я с удовольствием. – Он крепко прижал ее к себе, чтобы она успокоилась. В конце концов ее дыхание замедлилось, и она уснула.

Хотя Портер избавил Алэйну от угроз Дугласа, и не склонял ее к близости до тех пор, пока она не будет готова, он не мог оградить ее от негатива, который может обрушиться на нее, когда она вспомнит их семейную жизнь.

Оранжево-желтые солнечные лучи проникли в комнату, и Алэйна проснулась. Она посмотрела на крепко спящего мужа.

Тихо выскользнув из постели, она прокралась по коридору в детскую, чтобы проверить ребенка.

Пухлощекий Томас встретил ее улыбкой.

– Ты проголодался, любовь моя? – проворковала она, взяв его на руки. Она сидела с ним в кресле-качалке, пока он пил из бутылочки. Это было ее любимое время суток, когда она оставалась наедине с малышом. Она кормила его и укачивала, говорила с ним и пела ему песни. И два часа пролетали незаметно.

Она мечтала о таком материнстве. Ей было мирно и спокойно, пока она сидела с Томасом. И ей хотелось улечься обратно в постель с Портером и наслаждаться его близостью.

Возможно, ей снова пора рисовать. Может быть, ей нужно написать семейный портрет. Она решила начать с портрета Портера. Она помнила резкие черты его лица и мускулистую фигуру и морщинки на лице от улыбки. И, вероятно, когда она напишет его портрет, к ней вернутся воспоминания.

Томас уснул. Она поцеловала его в лоб и на цыпочках спустилась вниз по лестнице, взяла новый этюдник и карандаши и вернулась в постель к Портеру. Солнечный свет струился по его лицу.

Она начала его рисовать. Резкими штрихами она изобразила сначала его лицо.

Услышав стук в дверь, Алэйна резко вздрогнула.

– Спящий красавец по-прежнему спит, – произнесла стоящая в дверях свекровь. На вороте ее блузки красовалась серебряная брошь с бриллиантом. Портер громко храпнул и повернулся на бок.

– Позавтракаешь со мной? Я бы съела тост. И я не прочь поболтать. – Она жестом пригласила Алэйну следовать за ней по коридору.

– Я с удовольствием. Я немного проголодалась. – Алэйна положила этюдник и карандаши на тумбочку. Если она останется в спальне еще на какое-то время, то не сможет противостоять искушению. Ей необходимо собраться с мыслями, а ее свекровь может натолкнуть ее на мысли о том, как дальше действовать с Портером.

Алэйна поспешила за Кортни в коридор к задней лестнице, ведущей на кухню.

Когда она догнала свекровь, та посмотрела на нее через плечо, идя по лестнице:

– Я никогда не видела, чтобы ты рисовала. У тебя было такое же выражение лица, как у Портера, когда он работает над строительным проектом.

– Правда?

Кортни кивнула, обхватив пальцами стальные перила:

– У Портера всегда был технический склад ума. Это началось, когда он учился в пятом классе. Он постоянно что-нибудь мастерил. Однажды он сделал для меня столик на Рождество. Тогда ему было шестнадцать лет. Он сказал, что ему нравится создавать нечто новое из ничего. По-моему, в этом тоже есть элемент искусства, не так ли?