На берегах любви - Шанна Кэррол

Оказавшись у двери, запертой на засов изнутри, девушка ударила по ней ногой и громко позвала:

– Эй, кто-нибудь!

Никакого ответа. Притопывая ногами от холода, она закричала громче.

Наконец открылось маленькое окошко, из которого выглянула красноносая физиономия с заплывшими глазками.

– Чего тебе?

– Откройте, я принесла вам ужин.

Окошечко захлопнулось, и через некоторое время дверь распахнулась.

– Давай скорее, а то все остынет.

Мари проскользнула внутрь. Поставив свою ношу на стол, она огляделась. Второй охранник крепко спал, лежа у огня.

Тот, что впустил ее, подошел к столу и снял полотенце с подноса.

– А это еще для чего?

– Мне велели промыть и перевязать ему рану на шее. Здесь еда для него, а это вода и повязки.

Охранник громко чихнул и утер нос грязным рукавом, а потом внимательно взглянул на Мари. Он не мог понять, с какой стати хозяева начали проявлять такую заботу о пленнике. Посылать хорошенькую девушку залечивать пустяковую ссадину…

– Делать больше нечего! Ты что, монахиня из Фуллэма? В Лондоне полно нищих, позаботилась бы лучше о них. С такой смазливой мордашкой…

– Я делаю то, что мне приказано.

– Ладно. Он наверху. Только смотри хорошенько под ноги, а когда закончишь там, мы с приятелем тебя маленько погреем. Что скажешь?

– Маленько! Вот это уж точно.

Мари с негодованием фыркнула. Охранник схватил ее за руку и хотел было притянуть к себе, однако вместо этого оглушительно чихнул, сотрясаясь всем телом.

– Я посмотрю, что скажет капитан Грегори, когда узнает, что его люди спят на дежурстве.

– Э-э-э… Послушайте, мисс… – Он снова чихнул и потер покрасневшие глаза. – Лучше не суйте нос не в свое дело. Ладно уж, идите наверх.

С бешено бьющимся сердцем Мари взяла полегчавший поднос и быстро пошла по лестнице. Охранник, громко топая, не отставая следовал за ней, а затем, забежав вперед, сам открыл засов.

– Входите, я за вами закрою, а когда соберетесь уходить, позовите. Если понадобится помощь, я внизу.

Мари сделала глубокий вдох, словно собиралась нырнуть в воду, и вошла. Тяжелая дверь захлопнулась за ее спиной.

Камера оказалась даже больше по размерам, чем комната Бена, единственное ее окно закрывали ставни. Потрескивавший в камине огонь едва согревал это унылое помещение. При виде столь безрадостной картины Мари охватила тоска.

Вначале она никого не увидела, лишь через некоторое время ее глаза разглядели самодельную койку у стены. На койке кто-то лежал, закутавшись в одеяла. Грива золотисто-рыжих волос… Мари с трудом удержалась, чтобы не броситься туда. Джейсон Брэнд!

Пленник не двигался и лишь тихонько стонал во сне. Внезапно Мари стало жарко в ее тяжелой шерстяной накидке. Не думая о том, что делает, она сбросила ее на пол, подняла поднос и на цыпочках подошла к спящему. Теперь она могла лучше разглядеть его.

Как он изменился… Конечно, это был тот самый человек, который держал ее в объятиях, обжег ей губы поцелуем и спас ее от Эдмонда, но плен изменил его почти до неузнаваемости. И все же он был по-прежнему прекрасен!

Мари содрогнулась. Ей показалось, что в камере витает смерть.

Неожиданно глаза пленника раскрылись, из-под одеяла протянулась рука и схватила ее за кисть.

– Кого я вижу? Или это всего лишь новый трюк?

Спустив ноги с койки, Джейсон, подведя ее к огню, долго смотрел на нее.

– Кажется, я тебя знаю. Дай-ка подумать. – Он снял с головы гостьи чепец и, когда ее волосы рассыпались по плечам, воскликнул: – Лесная нимфа! Что ты здесь делаешь, скажи на милость?

Мари отошла к столу и попыталась взять себя в руки.

– Меня послали отнести вам еду и велели обработать рану у вас на шее.

– Вот как? Тогда скажи мне свое имя, красотка!

– Мари, сэр. Мари-Селеста Рейвен.

Джейсон наморщил лоб.

– Французское имя…

Мари внезапно почувствовала прилив гнева.

– Это еще ничего не доказывает, если только вы не станете делать поспешных заключений.

Пленник пододвинул стул и, сев на него верхом, с неожиданным спокойствием проговорил:

– Вы совершенно правы. Я поторопился. – Он взглянул на поднос, накрытый полотенцем. – Это еда? Я умираю от голода.

Мари сняла полотенце с подноса.

– Опять овсянка! Нет, они точно решили уморить меня. Готов отдать правую руку за кусок настоящего мяса.

– В самом деле? Обещаете?

– Клянусь. А за хороший кусок и ногу в придачу.

Сунув руку под передник, Мари достала говядину, баночку с джемом и бисквиты, а затем аккуратно положила все это на поднос.

– Теперь вы мой должник, сэр.

– Господи! Неужели это правда?! – Брэнд схватил мясо, рванул его зубами. Несколько минут он молча жевал, и постепенно на его лице стало появляться выражение блаженства. – Где вы это взяли? – спросил он, доедая последний кусок.

– На кухне, конечно. А теперь давайте займемся вашей раной. – Мари указала на повязку у него на шее. – Придвиньтесь поближе к огню, чтобы мне было лучше видно.

Пленник повиновался. Мари развязала узел и сняла повязку.

Под ней оказалась багровая зловонная опухоль, из которой сочился гной.

– Надо было вам ее раньше промыть.

– Чем? Этой бурдой, которую мне дают пить вместо воды?

Мари начала осторожно смывать запекшуюся кровь.

– Ну вот, теперь по крайней мере чисто. – Она отбросила грязные тряпки и взяла мазь. – Потерпите еще немного, я сейчас закончу.

Обработав рану, Мари быстро забинтовала ее новой повязкой.

– Ну как?

– Теперь намного лучше. – Джейсон улыбнулся, потом двумя пальцами осторожно приподнял ее подбородок и заглянул в глаза. Девушке показалось, будто самый воздух в камере неуловимо изменился; судорога прошла по всему ее телу, колени ослабели.

– Я помню твои поцелуи, Мари Рейвен. – Голос Джейсона шел как будто из самой глубины его сердца. – Нежные поцелуи.

Мари показалось, будто она парит в воздухе. Она снова в его объятиях… У нее возникло какое-то странное незнакомое чувство, как будто его губы высасывают из нее прежнюю жизнь, а на смену приходят новые ощущения, новое знание. Почти теряя сознание, она обвила его руками; пальцы ее впились ему в спину. Два года ждала она этого мгновения. Два долгих года…