Прогулка в темноте - Люси Монро

Шанель не могла найти что ответить. В горле стоял комок из слез. Ошибки быть не могло – Ирвинг Таннер любил свою жену так же, как и дочь, со всей преданностью, на какую могла быть способна человеческая душа.

Беатриса горько вздохнула и утерла слезы:

– Мне бы хотелось сказать, что если бы все сложилось иначе…

– Но ты не можешь?

– Я смотрела за тем, как ты и твои сестра и брат взрослели, видела, как ты относишься к ним. Это открыло мне глаза на многое. Помогло осознать, какой слабой я была.

– Когда ты видишь проблему, которую можно решить, но не ударяешь и пальцем о палец – именно это делает тебя слабой.

– Твой отец сказал бы то же самое. При этом вы имели бы в виду, что я должна измениться. Вместо этого я малодушно решила изменить тебя.

– Это будет продолжаться и дальше?

– Нет. Если ты дашь мне еще один шанс, все станет по-другому.

– Неужели ты изменилась? – Шанель не могла поверить ушам.

– Я поняла, какую цену заплатила за свои слабости. Я почти утратила любовь и уважение собственной дочери.

– Не знаю, сможет ли это когда-нибудь измениться.

– Я не ожидаю, что у меня появится возможность встречаться с тобой за чашкой чая каждую неделю…

– Но у меня действительно нет времени… – Шанель понимала, что это звучит ужасно.

Мать сдержанно улыбнулась:

– Да, представляю, что твое время расписано по минутам, но выбрать для меня один день…

– Для начала нам стоит убедиться, что эти встречи будут приятнее тех, что мы имели ранее. – На словах все звучало гладко, но в душе Шанель эхом отдавались более двадцати лет материнской критики.

Беатриса покорно кивнула, а затем сделала что-то из ряда вон выходящее: распахнула руки для объятий. Когда же дочь не бросилась ей навстречу, она взяла инициативу в свои руки. Шанель обняла мать, вновь окунулась в облако ее любимого аромата «Шанель № 5».

– Дорогая, я так люблю тебя, так горжусь тем, чего ты достигла. Мне ужасно жаль, что я не могла быть тебе лучшей матерью.

– Ты не думаешь, что я слишком чудаковата для такого мужчины, как Дамиан? – еле слышно прошептала Шанель.

Беатриса, чуть отстранившись, посмотрела дочери в глаза:

– Послушай, дорогая, ты – все, что ему нужно. Теперь лишь придется поверить в это, если ты хочешь быть с ним.

– Мама, но мы вместе лишь месяц…

– Разве я не говорила тебе, что Ирвинг сделал мне предложение на нашем третьем свидании?

От подобного открытия у Шанель перехватило дыхание. Дамиан не сделал ей предложения на третьем свидании, но он говорил о том, что хотел построить стабильные, настоящие отношения:

– Но я думала, что вы поженились лишь из-за твоей беременности.

– Да, я уже была беременна тобой, но мы ранее планировали пожениться. Свадьба откладывалась на некоторое время лишь потому, что Ирвингу надо было получить ученую степень.

– Но ты говорила…

– Много глупых вещей. Много из того, что нельзя было говорить ни тебе, ни кому бы то ни было.

Шанель так и застыла с приоткрытым ртом. Беатриса чуть слышно рассмеялась:

– Закрой рот, муху поймаешь.

– Мама, я так люблю тебя.

– Спасибо, дорогая. Эти слова значат для меня больше, чем ты можешь себе представить. Я знаю, что не заслуживаю этого.

– Тем не менее я не сказала, что одобряю твои действия. – Как всегда, Шанель была до крайности откровенна. Их новые отношения сложатся лишь тогда, когда они дадут выход своей прежней боли.

– Со временем все придет. Ты, быть может, и любила своего отца, но на протяжении первых восьми лет именно я была твоей любимицей.