Ложе из роз - Сьюзен Симмонс

Она издала звук, очень напоминающий возмущенное фыркание.

— Если же я не соглашусь с вами, — продолжал он, — тогда вы скажете, что такое поведение неприемлемо и для джентльмена. В сущности, мужчина становится свободным в своих поступках, едва выберется из детской.

— Совершенно верно, — кивнула Элисса. — Видите, вы понимаете меня.

Майлс и в самом деле начинал ее понимать.

— Из огня да в полымя, — еле слышно пробормотал он.

По-видимому, Элисса не собиралась заканчивать спор.

— Но что вы скажете о благовоспитанной леди, которая не намерена выходить замуж, и тем не менее хочет хотя бы немного, а может быть, и чуть побольше, знать о том, что происходит между мужчиной и женщиной?

Он мог бы отделаться уклончивым ответом, но решил пойти напрямик.

— Вы имеете в виду себя?

— Да, — она слегка покраснела.

— Значит, вы решили не выходить замуж?

— Я никогда не выйду замуж, — твердо заявила она.

«Что за нелепое решение!»

— Могу я узнать причину?

— Причин несколько. В сущности, их слишком много, чтобы перечислять все. — Она наматывала на палец свободный конец пояса своего халата. — Я постараюсь объяснить вам все вкратце, милорд.

— Прошу вас, миледи.

— По-видимому, мне предстоит выйти замуж за такого джентльмена, как сэр Хью, но меньше всего на свете я хочу иметь такого мужа. Поэтому я останусь незамужней. Однако это не означает, что у меня нет чувств или желаний.

— Разумеется, не означает.

— Вы ведь не женаты?

— Нет.

— И тем не менее у вас, несомненно, есть свои чувства и желания — разве не так, милорд?

— Должен признаться, что такие желания у меня есть. — У Майлса вновь предостерегающе зашумело в голове.

— Вот именно. Вы едите фрукты и пьете вино. Вы ведь не морите себя голодом или жаждой только потому, что вы одиноки.

— Мы обсуждаем еду, миледи?

— Я говорю о еде, как о метафоре физических потребностей, милорд, — уточнила Элисса.

— А, понимаю. — Он потер подбородок. — На минуту я уж было решил, что вы описываете банкет или праздничный ужин, или вечеринку, которые так модны в этом сезоне в лучших домах.

— Вы смеетесь надо мною, милорд?

— Конечно, нет, миледи.

Черт побери, эта женщина похожа на упрямого чистопородного терьера с лакомой косточкой в зубах, который не намерен выпускать ее изо рта до тех пор, пока не насытится!

— Сэр, вы так и не ответили на мой вопрос.

— Мадам, я уже забыл, каким был этот вопрос. — Действительно, за время разговора вопросов прозвучало немало.

— Я готова повторить его.

— Буду весьма признателен.

— Чисто теоретически я хотела бы узнать, что такое поцелуй. Вы не могли бы поцеловать меня?

Нет, эта ночь была действительно необычной.

— Да.

Элисса оказалась застигнутой врасплох.

— Замечательно. Но почему сначала вы не хотели говорить об этом?

— Сегодня мы уже и так порядком поспорили. Взгляните на луну, миледи, — Майлс придвинулся ближе к ней. — Глубоко вдохните воздух, напоенный ароматом роз, — он придвинулся еще ближе. — Прислушайтесь к пению ночных птиц, отдаленному крику совы, к шелесту ветра в ветвях деревьев в парке, хору лягушек на озере. В такую ночь все чувства становятся острее: мы лучше слышим, чувствуем и видим все гораздо яснее. Попробуйте эту ночь на вкус.

— Сэр, еще немного, и вы заговорите стихами.

Это замечание только раззадорила его.

— Ваши волосы подобны шелку. У вас нежная и ароматная кожа — «… пленяет сладкий аромат того, что розой мы зовем».

— Действие второе, сцена вторая, — пробормотала Элисса.

— Прошу прощения?

— «Ромео и Джульетта», — ее серые глаза уставились прямо ему в лицо. — Не желаете преподать мне еще какие-нибудь наставления?

— Наставления?

— Да, прежде чем поцелуете меня.

Майлс подавил улыбку.

— Не ожидайте на первый раз слишком многого, миледи. Поцелуи требуют навыка.

Казалось, Элисса запоминает каждое сказанное им слово.

— Другими словами, надо учиться целоваться? Но ведь навык приходит с опытом и упражнениями.

Он не возражал.

Майлс склонился к ней, нагнул голову, вдохнул ее запах — Боже, она была в самом деле соблазнительна — и легко прикоснувшись губами к ее губам, тут же отпрянул. — И что же?

— Это было… — Элисса подыскивала нужное слово, — … приятно.

— Приятно? — Его поцелуи вызывали взрывы восторга у множества женщин, но ни одна из них не осмелилась оскорбить их, назвав «приятными»! — Вероятно, следует попробовать еще раз — ради приобретения опыта.

— Может быть.

На этот раз Майлсу удалось ощутить вкус и нежность рта Элиссы. Ее поцелуй оказался сладким, как хорошее вино: он был нежным, чарующим, страстным и немного таинственным. Но чем больше открытий он делал, тем больше оставалось непознанного для него.

— Как вам понравилась вторая попытка? — спросил он, подняв голову.

— По сравнению с первой заметны явные достижения, милорд — осторожно заметила она, — но…

— Но?

— Не могу смириться с тем, что это так просто, — упрямо заявила она. — Я читала о невероятной силе физической страсти, одолевающей мужчин и женщин на протяжении всей истории человечества. Должно быть, я узнала еще не все.

— Разумеется, не все, — Майлс был полностью согласен с ней. — Но вы невинны, вы — благовоспитанная девушка из хорошей семьи, миледи.

Элисса вздохнула.

— И вы — моя единственная надежда, милорд, мой последний шанс.

— Неужели?

Она кивнула.

— Без вашей помощи я сойду в могилу, так и не узнав, что такое страсть. Я и в самом деле несчастная пленница, мне нужен рыцарь в сияющих доспехах, пришедший на помощь, — добавила она.

Майлс чувствовал, как его решимость ослабевает.

— Ну, может быть, всего на несколько минут, в уединении сада…

— Будем думать, что мы одни в мире, — предложила она. — Нас никто не услышит, никто не увидит и никто ни о чем не узнает. Это будет наша тайна.

Пожалуй, он не отказался бы хранить такую тайну.

Майлс обвил рукой талию Элиссы и притянул к себе ее гибкое тело. Наклонившись, он прижался губами к ее рту. Кончиком языка он ощущал ее губы, зубы и язык. Он чувствовал, как по ее телу прошла сладостная дрожь, и сам вздрогнул от наслаждения.