Серьезные отношения - Карен Брукс

Тину Энн встретила весьма любезно, но и с нескрываемым любопытством. Видимо, пыталась догадаться о характере их отношений, понять, кем же является на самом деле эта молодая австралийская художница для знаменитого драматурга. Ее явно настораживала крайняя озабоченность Дьюка тем, чтобы контракт Тины вступил в действие как можно скорее, и сердило его увиливание от ее вопросительных взглядов.

— Где вы остановились? — спросила она, с сочувствием глядя на Тину. По всей видимости, она ожидала услышать от нее название какой-нибудь захудалой гостиницы в дрянном районе.

Тина назвала адрес.

— О! — Энн была поражена, но не подала виду. — Вы остановились у Дьюка, пока…

— Нет, — спокойно прервал ее Дьюк. — Тина будет там жить постоянно.

Адвокат удивленно подняла брови.

— Тогда, значит, переезжаешь ты, Дьюк?

— Тоже нет, — ответил он. — По крайней мере, пока не собираюсь этого делать.

Энн глядела на него, точно не верила своим ушам. Дьюк спокойно выдержал ее взгляд, ни на секунду не отводя глаз. На строгом и бесстрастном лице деловой женщины появилось выражение крайнего удивления и даже смятения. Она явно не ожидала такого ответа и теперь пыталась понять, что же за всем этим стоит.

Внезапно ее губы сжались в тонкую линию. Она решила не задавать никаких вопросов и снова вернулась к обсуждению контракта.

Однако каждый раз, когда Энн бросала взгляд на Тину, в ее глазах появлялось недоумение, совершенно не связанное с обсуждавшимися пунктами контракта.

Когда все необходимые формальности были улажены, Энн проводила их из офиса.

— Вы с Тиной должны как-нибудь заглянуть к нам на ужин, — обратилась она к Дьюку, одарив при этом Тину улыбкой. — Мой муж Ричард рад будет познакомиться с вами, Тина. Мы оба отчаянные театралы.

Обняв Тину за плечи, точно стараясь защитить ее, Дьюк ответил сам:

— Если ты не возражаешь, Энн, мы бы хотели пока всецело заниматься постановкой пьесы. У Тины сейчас совсем не будет свободного времени. Мы обязательно придем к вам, но позже, месяца через два.

— Конечно. — Энн уступила удивительно легко. Затем, ласково коснувшись руки Дьюка, она добавила: — Я желаю вам успеха. Надеюсь скоро увидеть результат ваших совместных трудов.

Несмотря на то, что женщина говорила искренне, Тина улавливала с ее стороны какую-то затаенную враждебность, холодность. Уже на улице она обернулась к Дьюку, заглянула ему в глаза и спросила:

— Почему Энн Йорк была так поражена? Она не скрывала своего удивления, особенно когда узнала, что я поселилась у тебя. Неужели ты не допускал в свой дом ни одну женщину?

Его губы раздвинулись в иронической улыбке.

— Ты первая вошла в него, Тина.

— Что это значит — «первая вошла»?

— Я никогда еще не заводил прочной связи ни с одной женщиной, и ни одна из них не жила у меня. Энн знает это, вот почему она была так удивлена.

— Но ты же говорил…

— Да, у меня были романы, мимолетные связи. Но жить под одной крышей… Это были совсем не те отношения, чтобы пойти на такое. С тобой же все по-другому, — добавил он, словно желая еще раз успокоить Тину, уверить ее, что она для него не просто первая встречная, как все прежние любовницы.

Он поднес ладонь к ее лицу, нежно потрепал по щеке и взял за подбородок, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих.

— Да, с тобой все по-другому. Настолько по-другому, что сама мысль о возможности разлуки невероятно тяжела для меня.

Его губы прижались к ее рту жадным поцелуем.

Желание все еще бушевало в его глазах, когда он плутовато улыбнулся.

— Делу время, потехе час. Хоть я сейчас больше всего на свете желаю поскорее отправиться домой в нашу спальню, все же еще предстоит встреча с моим директором, а он вряд ли обрадуется, если мы запоздаем.

Он остановил проезжавшее такси и усадил в него Тину. Его ладонь крепко сжимала ее руку, пока они ехали, временами обмениваясь блаженными улыбками.

Теперь у Тины не было сомнений в чувствах Дьюка. Достаточно было посмотреть на изумленное лицо Энн Йорк, на ее круглые от удивления глаза, чтобы понять, что с Дьюком раньше такого никогда не случалось. Но где-то в глубине души затаилась тревога. Что-то в Дьюке было такое, что настораживало, не позволяло погрузиться в безоблачное счастье.

Даже посреди самой ясной, безмятежной радости он вдруг странно омрачался, становился чужим и непонятным. Это путало Тину. В чем причина такой отрешенности и закрытости Дьюка? Может быть, у него есть какая-то тайна, не позволяющая ему ни на секунду забывать о возможности беды? Возможно, он страдает какой-нибудь незаметной, но тяжелой болезнью, способной в любой момент оборвать его жизнь? Или на его совести лежит что-то страшное, даже преступное?

— Дьюк…

Он обернулся, тепло взглянул на нее. Каким-то образом это счастливое, сияющее лицо успокоило Тину, и она замолчала, запнувшись на полуслове, — бестактный вопрос уже был готов сорваться с ее языка. Зачем лезть ему в душу, стремиться узнать о плохом? Не лучше ли позабыть обо всем?

Она сжала его ладонь и улыбнулась.

— Неужели все будут так же удивленно таращиться на нас, как Энн Йорк?

Он расхохотался.

— А что, сознайся, ведь тебя это задело? — спросил он, поддразнивая. — Тебе это совсем не понравилось, ведь так?

— Почему это должно было мне не понравиться? Ведь это даже честь для меня — быть первой женщиной, одержавшей победу над самим неприступным Дьюком Торпом, — смеясь, ответила она.

Внезапно веселые искры, плясавшие в его глазах, погасли. Он помрачнел.

— Тина… возможно, наступит время, когда ты захочешь уйти от меня, — серьезно произнес он. — Хочу, чтобы ты могла поступить так с легкой душой, раз уж этому суждено будет произойти. Не хочется, чтобы ты чувствовала себя навеки связанной или мучилась угрызениями совести, что бросаешь меня, если наши отношения перестанут тебя удовлетворять.

— Почему ты думаешь, что это произойдет, Дьюк? — тихим голосом спросила она.

Он покачал головой и отвернулся. Снова он погружается в свое темное ледяное одиночество, в отчаянии подумала Тина. Но Дьюк тут же попытался улыбнуться, хотя его глаза по-прежнему были мрачными.

— Не воображай лишнего. Конечно, я надеюсь, что этого не произойдет. Но запомни мои слова, Тина. Ты вправе поступить так, как захочешь, и я никогда не встану у тебя на пути.

Тина знала, что никогда не оставит его. В радости или в горе, но она навеки теперь связана с Дьюком Торпом, пусть даже они и никогда не вступят в законный брак. Ей хотелось провести с ним всю жизнь. И это самое главное. Свадьба, золотое обручальное кольцо на пальце, фотография на каминной полке — какая чепуха! Ей, Тине, вовсе не требуется этих формальностей, чтобы знать: их с Дьюком разлучит только смерть.