Мятежная леди - Аманда Скотт

Керкхилл вовсе не был так уверен в своих познаниях, как полагала леди Фелина. Но по крайней мере удивление от встречи с матерью заставило Фиону забыть про боль.

Остальным женщинам он сказал:

— Флори, ты можешь остаться. А вы дождитесь, когда придет повивальная бабка, и можете идти по своим делам, если у нее не будет для вас поручений. Леди Данвити привезла с собой помощницу.

— Не хочу, чтобы здесь были чужие, — взмолилась Фиона, все еще задыхаясь после предыдущей схватки.

— Матушка Битон — повивальная бабка, которая помогала Мейри, — мягко заметила леди Фелина.

— Я послала вам весточку, — прошептала Фиона.

— Ну да, через Парленда Доу, — заметила Фелина. — И мы очень обрадовались. Но почему ты молчала раньше?

Фиона хотела ответить, но тут снова начались схватки. Она сжала руки Керкхилла так сильно, что они онемели.

— Постарайтесь дышать глубже, но помедленней, — сказал он. — Думайте о каждом вдохе, дышите как можно глубже. Потом медленно выдыхайте.

— Откуда вы знаете, что это поможет?

— Мне так советовали однажды, когда я был ранен. Мне помогло. Поэтому, думаю, поможет и вам.

— У вас есть дети?

— Вы же знаете, что нет.

— Не хотите ли сказать, что будете сами принимать моего малыша?

— Нет. Никогда не делал этого раньше, хотя помогал при родах и даже принял на свет целое стадо телят, жеребят и ягнят. Думаю, здесь примерно то же. Но ваша мать сказала мне, что эта ее матушка Битон очень ловко помогла родить сына вашей сестре.

Фиона стиснула зубы — начался новый приступ. На сей раз она не сдержала пронзительного крика, от которого у Керкхилла по спине поползли мурашки.

Снова обретя возможность говорить, Фиона сказала:

— Куда запропастилась эта мамаша Битон?

— Вероятно, легла поспать. Наверное, она спит, когда выдается минутка. Парень, который приехал за мной, не сказал, что схватки уже начались. Ваша мать просто подумала, что повитуха не помешает, когда придет время.

В дверь постучали, и Флори впустила дородную веселую женщину, которая обвела комнату изумленными глазами.

— Помилуй Боже! — певуче воскликнула она. — Роды — это вам не цирковое представление! И ты тут, Джейн? Это твой парень, Дэви, прибегал за мной?

— Да, матушка Битон, — ответила Джейн.

— Я отправила его на кухню сказать, что мне понадобится горячая вода. Не пойти ли тебе туда же, присмотреть, чтобы все было как я велела? Да прихвати с собой этих двух женщин. — Затем она обратилась к Флори: — Если ты горничная миледи, оставайся тут, поможешь мне, когда скажу. А вы, милорд, уходите. Комната роженицы не место для мужчины.

Фиона крепко сжала его руку.

Бросив ей ободряющий взгляд, он спокойно ответил:

— Теперь, когда вы с ней, матушка Битон, я могу уйти, но по закону я несу ответственность и за соблюдение прав леди Фионы, и за ее ребенка. Если родится мальчик, он унаследует все имущество своего деда за исключением средств, находящихся в опеке и предназначенных на содержание его матери. Как вы наверняка знаете, в таких случаях принято, чтобы назначенный ребенку опекун засвидетельствовал его рождение, на тот случай если ему когда-либо придется подтверждать законность наследственных притязаний.

Матушка Битон кивнула, а Фелина воскликнула:

— Значит, вы только сейчас сообщаете мне, что старый Джардин назначил вас опекуном моей Фионы? Опекуном моего внука?

— Да, мадам. Прошу меня извинить — следовало сказать вам раньше. Я также попечитель всех поместий Джардинов до тех пор, пока ребенку не исполнится двадцать пять.

— Боже правый! — сказала Фелина.

Фиона опять закричала.

— Уходите сейчас же, сэр, прошу вас, — мягко попросила матушка Битон. — Мне нужно взглянуть, не начались ли роды по-настоящему. Очень скоро вы узнаете, мальчик это или девочка.

— Я ухожу, но пошлите за мной, как только все закончится, — твердо заявил Керкхилл. — Я должен увидеть ребенка. Не думаю, что кто-нибудь здесь вынашивает план подменить одного младенца другим, но хотелось бы, чтобы в будущем никому не пришло в голову заподозрить, что такая подмена была.

Акушерка кивнула, и Керкхилл вышел. Она была права: комната роженицы — не место для мужчины, особенно если он не родственник молодой матери. Ее с ним связывает лишь распоряжение старого негодяя да несколько документов. Тем не менее, согласно этим документам, ребенок будет находиться на попечении Керкхилла, пока не достигнет двадцатипятилетнего возраста. Чувство ответственности, которое и без того легло ему на плечи, усиливалось от сознания того, что он сейчас в Спедлинсе и ребенок вот-вот должен появиться на свет.

Керкхилл направился в покои старого Джардина. Там он обнаружил его камердинера. Ход был занят тем, что набивал одеждой сундук. Рядом стояли другие сундуки — перетянутые ремнями и готовые к отправке.

Огромный стол возле стены был завален самыми разнообразными вещами: фонарь, несколько меховых шапок и теплых перчаток и прочая одежда.

Керкхилл обежал глазами комнату, в которой все было перевернуто вверх дном.

Возле потухшего камина свернулся клубком мастифф. При появлении Керкхилла он едва поднял голову. Но, встретившись с ним взглядом, пес оскалил зубы.

Ход угрюмо сказал:

— Вам наверняка захочется взять эту комнату себе.

— Сначала пусть ее как следует отмоют и проветрят, — ответил Керкхилл, морща нос. Он оглянулся на стол, взял перчатку и увидел, что в ней лежит медный ключ. — От какого он замка? — спросил Керкхилл, показывая ключ Ходу.