После развода. Кризис 40 лет - Лена Грин

— Что случилось?

Я вкратце попыталась рассказать про вечеринку, но, как ни обходи этот вопрос, не объяснить момент с Лизой и кто она такая, было невозможно.

— Он позволил своей любовнице выбирать бельё для дочери?

Сам вопрос прозвучал ровно, почти без оттенков эмоций, но я видела, насколько он удивлён. Пришлось признать, что да, мой бывший муж действительно не в себе.

Когда я дошла до того, что устроила Полина, он даже остановился.

— Я думаю, поговорить с её родителями. Скажу, что обращусь в комиссию по делам несовершеннолетних, в полицию, в департамент образования. Куда угодно, только…

— Я пойду с тобой, — твёрдо сказал он. — Сегодня?

Серьёзно взглянул на меня, и я поняла, что пружина внутри чуть разжалась. Мне не придётся бороться одной.

— Спасибо, — выдохнула с облегчением. Потёрла лоб, нервно проговорив: — Я всё готовила слова, ну, знаешь, так, чтобы наконец поняли. Что их дочь все границы перешла, чтобы не отмахивались, как раньше.

— Не волнуйся, не отмахнутся, — пообещал он, и я поверила.

— Мам, ну вы идёте? — окликнула Соня. Она уже выглядела поживее.

— Кристина хорошо на неё влияет, — улыбнулась я, и мы пошли дальше.

Впереди уже виднелся нужный нам магазин.

— Это и в обратную сторону работает, — хмыкнул Дмитрий. — Если честно, мне тоже не слишком легко всё это даётся.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, дочь-подросток, все дела. Я ведь её не воспитывал толком несколько лет. Многое упустил, встречи по выходным — не то же самое, что отец на полную ставку.

— Ты не так уж и плохо справляешься, — осторожно прокомментировала я. — Она тебя любит, и у вас это взаимно, а это самое главное. С остальным разберёмся.

Уголки его губ дрогнули.

— Что?

— Мне нравится «мы», которое ты подразумеваешь.

Я моргнула, осознав, что и правда так сказала.

— Ну, ты ведь нам помогаешь…

— Ну да-ну да.

Мы подошли к магазину, в который девочки уже занырнули.

— Не возражаешь, если я подожду у кассы, пока вы выбираете?

Я едва сдержала смешок, увидев, что ему слегка неловко углубляться в эту тему.

— Конечно, мы справимся.

Соня с Кристиной уже рассматривали бельё, и я подошла к ним, увидев, что они залипли на очень милых моделях. Ничего похожего на ту похабщину, что подсунула Лиза.

Девушка-консультант помогла подобрать нужные размеры, девочки выбрали то, что им действительно хотелось, и я поняла, что для Сони это было что-то сродни очищению от вчерашнего.

— Мам, как тебе? Он не слишком…

— Нет, Сонь, очень мило.

Она непринуждённо улыбнулась, и у меня отлегло от сердца.

Дмитрий терпеливо дожидался нас на кассе, с явным облегчением, что ему самому не пришлось этим заниматься. У него на лице было написано: «Возьмите мои деньги, только сами решите, что вам там надо».

— Ну как? — замялся он, глядя на дочь. — Подошло?

Я в очередной раз сдержала усмешку.

— Всё супер, пап, — просияла она, выходя из магазина с пакетом обновок.

Мы решили перекусить в кафе, и пока девчонки отошли за молочными коктейлями, он в очередной раз меня поблагодарил. Я отмахнулась, потому что мне это ничего не стоило.

Мы разговорились про очки Кристины, и я предложила записать её к окулисту в нашем медцентре.

— Даже стыдно, что сам до сих пор этого не сделал, — признался он. — Ольга сказала, что на тот момент альтернативы не было, но надо самому проверить, узнать, что и как, может, что-то изменилось.

— Не волнуйся, у нас очень хорошие врачи. И вообще, заканчивай себя принижать, ты отличный отец.

А если сравнивать с Женей, так вообще золотой. Я этого не сказала, он и сам понял, но мы не стали развивать эту тему.

Мы общались, и я с удивлением думала, что мне очень легко рядом с ним. Мы говорили на одном языке, мне не приходилось объяснять ему очевидные вещи.

Он не пытался ко мне подкатить, как некоторые мои коллеги мужского пола, стоило мне развестись. При этом я прекрасно ощущала мужские флюиды, которые от него исходят. Видела, что нравлюсь ему как женщина, но в этом не было никакой навязчивости, и это радовало.

Алёна обязательно сказала бы мне действовать. Одинокий, свободный мужчина, нас связывают наши дочери. Ну, и что уж скрывать, он ко всему ещё и очень симпатичный. Этот его серьёзный взгляд…

Но я уже не в том возрасте, когда теряешь голову, а после развода ещё поумнела и понимала, что одной симпатии мало.

Тем не менее, я впервые после расставания с Женей осознала для себя одну вещь: не все сорокалетние мужчины переживают свой кризис в объятиях грудастых блондинок в два раза младше себя.

После ТЦ, уже ближе к вечеру, оставив девочек у нас дома, мы поехали к родителям Полины. Там, глядя на них, и в особенности на ещё одного сорокалетнего Ромео, я и поняла, что с ней не так.

Глава 20

Когда мы приехали, дверь открыла Татьяна. Поняла, что разговор будет не из простых, и позвала на помощь мужа. Ну так и я не одна.

— Мне казалось, мы всё обсудили, — протянула она, впуская нас.

— Нет, Таня, не обсудили. Полина продолжает травлю, а теперь вообще перешла все границы. Нам нужен серьёзный разговор.

— Коля, — позвала она. — Проходите.

Она выглядела недовольной, это и понятно, но миндальничать я не собиралась. Хватит уже. Мы прошли на кухню, и её муж наконец присоединился к нам.

Его лицо выражало скорее скуку, чем беспокойство, но, увидев Дмитрия, он даже выпрямился.

— В чём дело? Опять про детей?

— Да, про детей, — твёрдо сказала я. — Про то, что ваша дочь публично оскорбила мою, унизила её, использовав в качестве повода нижнее бельё.

— Нижнее бельё? — Николай хмыкнул. — Из-за трусов поругались? Вы, серьёзно?

— Серьёзно, — в разговор вступил Дмитрий. — Ваша дочь систематически травит одноклассниц. Создаёт чаты для унижений, портит вещи. А вчера перешла все границы, допустив сексуализированные оскорбления в адрес несовершеннолетней.

Я бросила на него короткий взгляд, честно говоря, сама бы я не додумалась сказать об этом именно так. Зато его слова наконец отрезвили эту парочку.

— И это к вам вопрос, откуда она такого понахваталась.

Татьяна схватилась за сердце, а Николай занервничал.

— Если вы, как родители, не в состоянии это прекратить, — добил их Дмитрий, — мы будем вынуждены обратиться в полицию с заявлением о клевете и психическом насилии.