Египетские ночи - Барбара Картленд

– Вы бы предпочли, чтобы она общалась исключительно с теми, кто еще недавно из кожи вон лез, чтобы унизить ее мать? – парировал Джеральд.

Лидия невольно вздрогнула. Такое ей даже в голову не приходило.

– Вы глубоко заблуждаетесь, полагая, что я стану принимать у себя этих людей, – продолжал Джеральд. – Те, кого вы считаете «неподходящей компанией», поддержали меня в трудные времена, они были и останутся моими друзьями, а ваше так называемое «приличное общество» пусть поступает как хочет. Но в моем доме ноги никого из них не будет.

Он был в ярости, он почти кричал на нее. Лидия начала догадываться, почему он ведет такую жизнь – жизнь, которую она совсем не одобряла и которая очень ее тревожила. Джеральд не забыл и никогда не сможет забыть те годы, когда он и его возлюбленная были изгоями. Унижения, которые выпали на их долю, скандал из-за их побега разожгли в нем ненависть, не утихающую с годами.

Он был озлоблен и жаждал мести, потому-то его дом и оказался полон людей, с которыми ему пришлось общаться после того, как «приличное общество» захлопнуло перед ним двери.

И Лидия со всей ясностью поняла, зачем ему все эти вечеринки, наигранная веселость, присутствие в доме таких женщин, как Нина Хигли.

Джеральд ненавидел приличное общество, потому что оно его отвергло.

Он наслаждался репутацией отъявленного мерзавца, старался казаться хуже, чем на самом деле, и делал все возможное, чтобы подавить в себе благородство, все то лучшее, что было заложено в него воспитанием.

Глядя на него, Лидия даже представила себе весь тот ад, через который ему наверняка пришлось пройти в былые годы.

Как истинный англичанин, он любил страну, в которой родился и вырос, но откуда еще совсем юнцом двадцати двух лет был изгнан лишь потому, что без памяти влюбился.

Лидия машинально протянула руку и дотронулась до его плеча.

– Простите, я об этом не подумала, – сказала она и, не прибавив больше ни слова, вышла из комнаты.

Поднявшись наверх, она еще долгое время стояла, погрузившись в свои мысли. Какая жалость, что годы не только лишили Маргарет ее красоты, но и подвергли унижениям такого гордого человека, как Джеральд.

После этого разговора не составляло труда представить, как легко красота Маргарет Таверель поразила юного и влюбчивого Джеральда в самое сердце и весь мир перестал для него существовать. И как потом, постепенно, оба начали понимать, какую чудовищную ошибку совершили.

И в довершение всего – злополучное падение с лошади, приковавшее Маргарет к постели, – оно разбило последнее звено, соединявшее их. Они стали страдать поодиночке, скрывая свои муки от всего мира, но не друг от друга.

Он был связан нерушимыми оковами верности с женщиной, к которой больше не испытывал никаких чувств, с женщиной, которая лишь оплакивала свою поблекшую красоту. Это был уже не тот наивный и пылкий юнец, который ради этой красоты когда-то пожертвовал своей жизнью.

Даже сэр Джон едва ли пожелал бы для своей неверной жены более изощренной мести. Никакие муки ада не сравнятся с их страданиями.

Джеральд же старался забыть – нет, не любовь и не страдание, а старый дом посреди зеленых лугов и связанное с ним и утраченное со времен юности ощущение радости.

Он пытался забыть гордость в голосе своей матери, отцовскую руку на своем плече, слуг, которые знали и любили его с самого детства.

Забыть же все это он мог, лишь предаваясь пьянству в беспутной компании или отплясывая до упада в душных ночных клубах.

В глазах Лидии стояли слезы; еще миг – и они медленно покатились по ее щекам. Потянувшись за носовым платком, она поняла, что плачет из-за Джеральда Карлтона – из-за того юноши, каким он был, и из-за того мужчины, каким он стал.

Внезапно ей сделалось страшно. Не за него – за себя.

Энн вернулась почти в час ночи. Лидия услышала, как стукнула входная дверь, когда та вошла. Но что это? Похоже, ее прихода ожидал кто-то еще. Из гостиной вышел Джеральд; Лидия услышала, как он спросил:

– Где ты была?

Тихонько приоткрыв дверь своей спальни, она напрягла слух. Интересно, что же ответит Энн?

– Гуляла, – донесся с лестницы ее голос, в котором прозвучал плохо скрытый вызов.

– С кем же?

Пауза.

– Вы уверены, что имеете право меня допрашивать? – огрызнулась Энн.

– Конечно, а разве нет? – спокойно ответил Джеральд.

Очевидно, она такого ответа не ожидала.

– Почему вы так уверены? – обескураженно спросила девушка.

– Во-первых, это мой дом, – сказал Джеральд. – Во-вторых, твоя мать больна, поэтому ей нельзя волноваться. А в-третьих, ты познакомилась с бароном под моей крышей.

– С чего вы взяли, что я встречалась с бароном? – запальчиво вскрикнула Энн.

– А разве не так? – твердо и в то же время спокойно произнес Джеральд. Лидию даже поразило его спокойствие.

– Мы просто ездили смотреть пирамиды, – сказала Энн.

Она говорила уже не столь вызывающим тоном, решила, наверное, что лучше не обострять отношений.

«Я была права, – подумала Лидия. – Ну, конечно, этот тип играет на романтических фантазиях девушки».

Тут она услышала, как Джеральд произнес:

– Уже поздно, мы все устали, и сейчас не лучшее время для долгих разговоров. Можешь пообещать, что утром мы с тобой об этом поговорим?

– В девять я уезжаю, – сердито буркнула Энн.

– С ним? – поинтересовался Джеральд.

– Да!

– Хорошо, тогда в восемь, если ты не против, – предложил Джеральд. – Позавтракаем вместе и все обсудим. Согласна?

– Обещать ничего не буду, – уклончиво ответила Энн, – но постараюсь.

Она быстро вспорхнула вверх по лестнице, и Лидия едва успела прикрыть дверь своей комнаты.

«Зря я, наверное, волновалась, – подумала Лидия. – Энн вернулась домой целая и невредимая. А Джеральд принял мои слова слишком близко к сердцу и теперь будет убеждать падчерицу подыскать себе более подходящих друзей. Ну и дуреха же я, сделала из мухи слона».

Лидия чувствовала себя совершенно разбитой. Она переволновалась, голова просто раскалывалась. Сняв халат, она легла в постель, но тут раздался стук в дверь.

– Кто там? – с тревогой спросила Лидия. В голову полезли разные нехорошие мысли.

– Это я, – ответили из-за двери, и в комнату вошла Энн. – Я подумала, может, ты еще не спишь, – сказала она. – Я заметила, что у тебя горит свет.

Энн присела на краешек кровати.

– Это ведь ты рассказала Джеральду? – укоризненно спросила она. – Ведь ты наверняка видела, как я уехала.

– Я очень за тебя волновалась, – призналась Лидия.