Ретроградная Венера - Сара Джио

– Один весь день бомбит сообщениями, второй сегодня вечером подошел ко мне, – начинаю я, чувствуя, как желудок завязывается в тугой узел. – Фрэнки, скажи, что происходит? Объясни, пожалуйста!

Она долго смотрит в окно, потом поворачивается ко мне.

– Ладно, – наконец говорит Фрэнки с тяжким вздохом. – Да, Лена, это правда. У Себастиана роман. Но…

– Но?

– У тебя тоже.

Я киваю, молча переваривая убийственную новость.

– Откуда ты знаешь?

– Ты сама мне сообщила по телефону два месяца назад.

Сложно сказать, что именно я сейчас чувствую – смесь стыда и печали с легким оттенком гадливости. Потрясающе! Я, по идее, счастливая в браке женщина, выясняю, что у мужа есть любовница и – сюрприз! – у меня тоже.

– Все это очень грустно, – говорю я, придавленная откровением Фрэнки.

– Да, – отзывается она. – Но я тебя не осуждаю, милая.

– А зря. Лично я себя осуждаю.

– Он хотя бы симпатичный.

– Жак? – морщусь я.

Она кивает.

– Ну конечно, как еще его могут звать?

Мы хохочем – без причины и по тысяче разных причин – и снова умолкаем.

– Фрэнки, я ведь… не влюблена в этого Жака?

– Нет, конечно. Ты четко дала понять, что у вас просто… в медицинских целях.

– В медицинских целях. – Я прикусываю губу. – Ладно, а как насчет Себастиана? Его я… люблю? Люблю ли я его по-настоящему?

Фрэнки улыбается, пытливо глядя на меня умными глазами.

– Ты утверждаешь, что да. И никто, кроме тебя, подруга, не знает ответ на этот вопрос.

Я киваю, осмысливая ее слова. Тем временем водитель останавливается у жилого дома. Мы выходим из машины, и я резко хватаюсь за спину.

– Ой! Кажется, у меня растяжение.

– Ибупрофен и лед, – со знанием дела изрекает Фрэнки.

В квартире нас бурно приветствует Клод, а потом мы наконец сбрасываем платья и каблуки, избавляясь от внешних атрибутов сегодняшнего очень странного вечера. Я где-то потеряла серьгу, и меня это страшно веселит. Представляю, как одиноко она лежит на полу в лобби отеля рядом с ледяной скульптурой, которая сейчас наверняка превратилась в лужу.

– Над чем смеешься? – Фрэнки достает из ящика комода пижаму и кидает мне.

– Да над всем, – отвечаю я, принимая пас.

Она улыбается, надевает свой комплект, а потом приносит мне пузырек с ибупрофеном, упаковку льда и кружку травяного чая. Фрэнки выводит Клода на прогулку, а я размышляю над цепью удивительных событий сегодняшнего вечера. Я по-прежнему далека от понимания, что происходит и почему оно происходит… только со мной. Остается надеяться, что завтра вся эта дичайшая фантасмагория сама собой развеется.

Несколько минут спустя Фрэнки забирается в постель рядом со мной, и мы долго лежим в тишине, связанные узами нашей семнадцатилетней дружбы. Мы молчим – слова сейчас не нужны. Главное, что Фрэнки здесь, рядом. Два усталых создания плечом к плечу. С остальным мы разберемся после.

Я вспоминаю наше знакомство с Себастианом несколько лет назад. Как меня возмутили его рассуждения о любви. Я тогда думала со страхом: неужели в его теории есть частичка правды? Зато после сегодняшних событий по сравнению с Себастианом мистер Конвейер выглядит даже более привлекательно. По крайней мере, Кевин не жил двойной жизнью!

Я тяжко вздыхаю. Затылок проваливается в мягкую подушку, на которой я и проснулась сегодня утром.

– Я тебя люблю, – шепчу я Фрэнки, глядя на ее темные кудри, разметавшиеся по белой простыне.

– И я тебя, – с зевком отвечает она.

В бледном свете луны я смотрю на подругу: под глазами размазалась тушь, рот полуоткрыт во сне. Когда Фрэнки начинает похрапывать, я вытираю краешком рукава пижамы струйку слюны, стекающую по ее щеке. Она фыркает, словно слоненок с насморком. Я тихо улыбаюсь. Две лучшие подруги, оказавшиеся на огромной кровати в Париже благодаря стечению самых невероятных обстоятельств. Да, это тоже любовь.

Часть третья

Глава 7

Где-то рядом кукарекает петух – кажется, прямо за окном. Я резко сажусь в кровати и в ужасе смотрю на свои руки без малейших признаков маникюра, с толстым слоем грязи под ногтями. А потом замечаю на безымянном пальце обручальное кольцо. Разглядываю скромный бриллиантик, оправу в стиле ар-деко. Судя по виду, это фамильная драгоценность – такие вещи достаются от прабабушек, которые пекли имбирные пряники. И это явно не родственники Себастиана.

Себастиан! Тихо охнув, оглядываю комнату. Фрэнки! Смотрю влево: я в чужой кровати, рядом никого. Меня охватывают изумление и страх: я не в Париже, но и не дома.

Нет! Неужели опять? Очевидно, вчерашний кошмарный сон перерос в кошмар наяву. И он не заканчивается! Я озадаченно потираю затылок, и тут мне в глаза бросаются вздувшиеся красные волдыри на тыльной стороне рук. Аллергия или реакция на стресс? Я вся в крапивнице.

С опаской вылезаю из кровати и на цыпочках крадусь к приоткрытой двери. За ней лестница, ведущая вниз.

– Ау? – робким писклявым голосом зову я, перевесившись через перила. – Здесь кто-нибудь есть?

Внизу раздается грохот тяжелых ботинок по деревянным доскам пола, и я отскакиваю от перил. Сердце молотом стучит в груди. Через мгновение под лестницей появляется высокий бородатый мужчина.

– Привет, соня, – улыбается он мне. – Не припомню, когда ты в последний раз залеживалась позже восьми. Видно, тебе и правда стоило отдохнуть.

– М-м… да, – говорю я, натягивая пониже край толстовки.

И тут замечаю, что на мне нет штанов!

– Я сделал омлет с овощами, – продолжает он, ни капли не удивленный моим полуголым видом. – Спускайся перекуси, пока не похолодало. После обеда погода испортится, может, даже град пойдет. Поработать сегодня не удастся.

Я киваю и, быстро закрывшись в спальне, бегу в примыкающую к ней ванную. Там я сбрасываю толстовку и осматриваю себя в зеркало. У меня действительно сыпь, причем вчерашний синяк на бедре чудесным образом исчез. Зато воспоминания о Париже никуда не делись: ледяная скульптура, Жак, шепчущий мне в ухо, мадам Как-Ее-Там… Меня передергивает.

Видимо, я сбежала из того кошмара – и очутилась в новом? Выглядываю из окна ванной и ничего не узнаю. Возле дома виднеется клумба, а поодаль – красный сарай, ровные ряды деревьев в облаке белых лепестков и цветущий луг, на котором пасутся коровы. Зрелище хоть и очаровательное, но незнакомое. Я будто очутилась внутри чертовой картины Нормана Роквелла![21] Только тыквенного пирога не хватает!

Выходит, я на ферме? Однако у меня нет знакомых фермеров. Стоп, есть! В смысле, раньше был. Кто же ты, высокий бородач? Хоть убей, не помню, где я могла его видеть. Думай, Лена, думай!

Фермер