Стрела в сердце - Дженнифер Блейк

— Мне кажется, вы все это время меня избегали. Я вас чем-то разочаровал?

— Конечно, нет, — ответила Кэтрин. — Просто я была занята делами.

Он проигнорировал объяснение.

— Мне кажется, что между нами не должно быть недоговоренности. Если проблема в том, что вчера между нами случилось, то в тот момент это было неизбежно.

Она бросила на него полный раздражения взгляд.

— Я понимаю.

— Тогда отчего же вы покраснели?

Глубокие оттенки его голоса вызвали в ней какую-то неясную гамму чувств. Кэтрин посмотрела на него из-под ресниц. Его лицо смягчилось такой чарующей улыбкой, что ее голос прозвучал напряженно:

— Я не покраснела, это от напряжения.

— Ну, конечно же, — сказал он, и затем последовала такая серия кружений, что она вцепилась в него руками.

— Ваш муж делает какие-то знаки, хотя я не уверен, с кем он хочет поговорить, со мной или с вами.

У Кэтрин вдруг что-то екнуло внутри, но она не ответила.

Жиль был весьма любезен, когда они остановились перед ним после танца.

— Простите, моя дорогая, но я боюсь, что должен увести от вас ненадолго партнера. Мне нужно обсудить с ним кое-что в кабинете.

Это, должно быть, о мешочке с деньгами, но она вдруг испугалась чего-то другого. Встретившись с мужем взглядом, она предложила:

— Может быть, я пойду вместе с вами?

— О, я думаю, нет. Будет лучше, если мы поговорим как мужчина с мужчиной.

Краешком глаз она заметила, что Рован нахмурился. Она проигнорировала это, поскольку все внимание было на муже.

— Вы уверены во всем?

— Да, да, моя дорогая. Не волнуйся, если я не приду после, я хочу раньше лечь сегодня.

— Вы больны?

Жиль стоял бледный, с синими губами.

— Да, я нехорошо себя чувствую, несомненно, я что-то не то съел за обедом.

— Мне послать к вам Като?

— Не суетись, пожалуйста, Кэтрин. Я позвоню ему, когда он мне понадобится. А теперь займись гостями, — нетерпеливо ответил муж.

— Полагаю, да, — сказала она, почти теряя сознание и глядя, как они вдвоем шли к кабинету.

После того, как Жиль и его гость оставили компанию, вечер продолжался не более получаса. Один за другим все ушли в свои отдельные спальни. Она отдала Като и еще двум слугам, приводившим в порядок гостиную, какие-то приказания и быстро побежала вдоль холла, поднялась по ступенькам к кабинету Жиля, служившему еще и библиотекой.

Перед дверью она остановилась, подняв руку, чтобы постучать, опустила ее, затем сжала руки перед собой. Стиснув зубы, ненавидящим взглядом она смотрела на дверь. Но все-таки постучала по дереву и, взявшись за серебряную ручку, распахнула ее и вошла.

Жиль сидел за столом со стаканом бренди перед собой, с мертвенно-бледным лицом. Воротник его рубашки был мокрым от пота. Он так прижал руки к животу, словно он у него болел.

Рован был в дальнем конце кабинета. Он стоял спиной, рукой перебирая ткань оконных гардин, глядя куда-то в темноту. Когда Кэтрин вошла, он обернулся и встретился с ней взглядом, в котором еще ничего нельзя было прочитать.

Муж лихорадочно посмотрел на Кэтрин с удовлетворенной улыбкой, хотя рот его трясся.

— Входи, дорогая, — сказал он. — Ты будешь счастлива узнать результат нашего разговора. Ро-ван согласен.

Кэтрин так внезапно остановилась, что взмах ее юбки послал кринолин резко назад. Прошло какое-то время, прежде чем она смогла собраться с силами и вымолвить: «Нет!»

— Я уверяю тебя, что это так. Не думай, что соглашение нам далось легко. Но я провозглашаю победу.

Она тяжело дышала, стараясь взять себя в руки. Напряженным, бесцветным голосом произнесла: «Поздравляю».

— Спасибо. Я совершенно обессилел. Мне нужно лечь. В любом случае делать нечего, кроме того, как оставить вас двоих наедине.

Она, протестуя, открыла было рот, но не смогла вымолвить ни звука. Секунду спустя она оставила эту попытку: все, что необходимо сказать, нужно было говорить сразу.

Жиль с трудом поднялся и зашагал к двери. Взявшись за ручку, он помедлил, затем обернулся:

— Доброй ночи, моя дорогая.

Кэтрин не ответила. Через секунду дверь за ним закрылась.

Теперь она была лицом к лицу с человеком у окна. В тишине, что легла между ними, можно было услышать тиканье часов на камине и шипенье свечей в медных канделябрах. Она видела их, отражавшихся в стекле, как две неподвижные безжизненные статуи. Болело сердце, горло сдавило так, что она не могла, а так хотела кричать, закрыть лицо руками, убежать и спрятаться, чтобы избежать последующих унизительных минут. Но это было невозможно.

Она так глубоко вздохнула, что корсет протестующе затрещал. Наконец она сказала:

— Я склонна думать, что могу надеяться на ваш отказ из-за соображений чести.

— Вы ошибаетесь, — резко прозвучали слова.

— Почему? — закричала она. Слова рвались из нее. — Бог мой, почему?

Он отпустил штору и повернулся к ней лицом.

— Есть несколько причин, одна из которых — вопрос чести.

— О! Пожалуйста! — Выражение ее лица стало презрительным.

— Одной из главных причин является мое впечатление, что вы сами вовсе не противитесь этому, что я — выбранный вами человек.

Все это прозвучало бесцветно и невыразительно. Она сделала резкий вздох.

— Если вам так сказал Жиль, то он ошибся. Запомните, что я вам сказала сама…

— Хорошо, запомню, — ответил Рован, наклоняя голову. — Хотя я не знал, о чем вы говорили с мужем раньше, но думал, что у вас появилась небольшая возможность изменить свое мнение.

— Нет! — коротко ответила она.

— Так, понял. — Он помедлил, запустил руки в волосы. — Я думаю, мы говорили о моих причинах. Одной из них также является любопытство, Я не мог отказаться от шанса узнать, делалось ли моему брату подобное предложение и принял ли он его?

— Нет-нет, опять нет. На оба вопроса — «нет», — сказала она, так сильно сжав пальцы в кулаки, что кольца впились в кожу. — А теперь вы можете быть свободны, так как я ответила на все ваши вопросы.

— Неужели? А как насчет моего обета раскрыть причину смерти брата? Могу ли я позволить себе отказаться от возможности, позволяющей мне остаться здесь еще на несколько недель. Недель, которые, возможно, помогут открыть правду.

Она холодно улыбнулась.

— А разве это место, где может быть задета ваша честь? А как же вы примиритесь с вашими принципами и совершите низкий поступок, чтобы выполнить свой обет?