Запретный Рай (ЛП) - Натали Врай

Как только он заканчивает мой осмотр, отползаю прочь, пытаясь успокоить свои рассеянные мысли, разум… внезапные желания.

Резко отворачиваюсь, нуждаясь в большем расстоянии, чем могу себе позволить на этой полянке. И ловлю себя на том, что ищу простейший способ осуществления этих порывов.

Тревор — отвлекающий маневр, иногда желанный, но я не могу позволить ему «пустить мой поезд под откос». Если я это сделаю… зная, как он влияет на меня… я никогда не смогу вернуться в прежнее русло.

В итоге бормочу что — то про стирку, и Тревор протягивает мне мыло. Необходимо принять холодный душ. Одному Богу известно, как я нуждаюсь в этом.

Прежде чем войти в ближайший ручей, позволяю Тревору осмотреть водоёмы помельче, а сама блуждаю в поисках более спокойного течения на глубине.

Умываюсь я консервативно, держась подальше от своих… чувствительных мест. Лодыжка пульсирует, но, по крайней мере, не более того. Быстро намыливаюсь, пока Тревор оценивает содержимое своей сумки. Моя сумка под запретом… и я уверена, что он это понимает. Не то чтобы я говорила об этом, но всегда держала её близко и тщательно охраняла. Взгляд Тревора сообщает, что он понял намёк. Если скажу вслух держаться подальше от моей сумки, то, боюсь, лишь подогрею интерес. Тревор так же упрям, как и я (а может, и больше), так что лучше обойтись без лишних советов.

Думаю о своём плане, промывая волосы в тихом водопадике. Я бы сказала, что всё идёт хорошо. Господи, надеюсь, меня не ввели в заблуждение.

Я рисковала всем ради этого… дела, и не собираюсь останавливаться, пока не доведу его до конца. Тревор должен понять. Ничего личного.

На самом деле… он мне нужен.

Всплеск воды прерывает размышления, и я отступаю от водопада. Тревор уже знает правила, так что стоит спиной, когда я выбираюсь на берег.

Одеваясь, пристально слежу за ним. Парень крепко прижимает к себе больную руку, отчего я сразу чувствую себя виноватой. Не нужно было позволять ему нести меня. Я должна была быть более осторожной.

Наблюдаю, как он другой рукой тянется к поврежденному плечу, у него вырывается стон. И я не могу остановить себя:

— Тревор, — зову его, натягивая джинсы.

— Да?.. — хмыкает он, не поворачиваясь.

Я резко сажусь там, где стояла.

— Ничего, — усмехаюсь я. Трусиха.

При общении с ним я либо холодная и стервозная, либо страстная и озабоченная. Не знаю, как просто… быть… рядом с ним. Что в нём такого, что заставляет меня камнем падать со скалы?

Отворачиваюсь к своей сумке, предоставляя Тревору немного уединения. Слышу шорох одежды, когда парень раздевается, и не делаю больше ни одного вдоха, пока он не заходит в воду.

Когда чувствую, что это безопасно, поворачиваюсь и наблюдаю за Тревором. Он стоит под моим маленьким водопадиком: тем нежным спускающимся ручейком, под которым мылась я. Усмехаюсь, когда парень шугает любопытного утёнка.

Проходит минута блаженной, безмятежной тишины, а затем происходит нечто неожиданное.

Леденящий душу крик разрывает тишину, вызывая мурашки по моему позвоночнику. Резко вскакиваю, ища глазами источник крика. Озноб превращается в дрожь, когда я понимаю, что это Тревор.

И без раздумий бросаюсь в воду. К тому моменту, когда добираюсь до своего светловолосого Зевса, крики перешли в стоны: разочарованные, гортанные звуки, когда он держит жутко болтающуюся руку другой.

Я не чувствую боли, только страх, а лодыжку, которая когда — то мне мешала, использую как опору, чтобы наклониться к Тревору и проверить его руку.

— Она вывихнута, — цедит Тревор сквозь зубы. — Я потянулся помыть спину, но слишком сильно потянул больной рукой. — Он тяжело дышит, обильно потея от боли и напряжения. — Ты должна вправить её обратно.

С ужасом смотрю на него:

— Что?! Нет. Нет, Тревор, я не могу.

— Кэт, ты должна это сделать.

— Нет. Нет. Я сделаю только хуже. Я не могу… сделать это.

— Но, Кэт…

— Слушай, Тревор, я…

— Послушай меня! — кричит он, заставляя меня заткнуться. — Кэт, ты должна это сделать. Ты мне нужна. — Он снова морщится от боли. — Я не смогу двигаться дальше, если ты этого не сделаешь. Сейчас я возьму свою руку и покажу тебе направление, а когда я скажу, ты сразу дёрнешь её, хорошо? Дёрнешь. Когда я скажу, Кэт. Когда скажу.

Я чуть не плачу. Чувствую, что всё испорчу, но выбора нет. Он сказал, что нуждается во мне. Я не могу ему отказать, не могу его подвести.

Хватаю болтающуюся руку, как показывает Тревор, и поднимаю её выше, пока он не делает глубокий вдох.

— Выше, выше, выше, — повторяет он. — Ладно, Кэт. Хорошо. — Он широко открывает глаза и смотрит на меня. — А теперь… тяни!

Я с силой дёргаю, слыша громкий хруст.

Я её сломала. БЛЯТЬ.

Но потом слышу вздох Тревора. Вздох облегчения. Нерешительно смотрю ему в лицо.

Сейчас он выглядит расслабленным, спокойным. Признательным. И смотрит на меня.

— Хорошо, Кэт. Отличная работа. А теперь… не могла бы ты принести мне футболку и остатки бинта? Нужно, чтобы ты помогла мне зафиксировать руку.

Медленно киваю, потому что это всё, на что я сейчас способна. Я всё ещё в шоке, что это сработало.

Поворачиваюсь и направляюсь к его открытой сумке. Дрожащими пальцами беру повязку и возвращаюсь к Тревору.

Следуя его указаниям, накладываю жгут вместе с футболкой и бинтом. Только когда мы закончили, я вспомнила, что он всё ещё голый под поверхностью воды…

Вода едва ли выше его бедер и сильно выше моей талии. Тревор полностью мокрый передо мной, линии его мышц создают небольшие впадинки, по которым стекают капли. Вода у него на волосах, стекает по лицу.

И он пахнет как… как…

Секс.

Нефильтрованный. Неподдельный. Непримиримый. Чистейший…

Секс.

Это запах мыла, кожи и пота.

Скорее сладкий, чем кислый, чуть земляной, нежели чем пряный. Слабее парфюма, мягче любого лосьона после бритья. Ни один искусственный аромат не сможет повторить этот запах. Это запах мужественности; это Тревор.

И он на мне — на всём моём теле.

Я даже не осознаю, что тоже насквозь промокла (снизу тоже), пока Тревор не убирает мокрые пряди моих каштановых волос у меня с плеч. Он наклоняется и целует мою ключицу.

Моё сердце бешено колотится.

Тревор целует меня в лоб, и мои колени почти подгибаются. Колеблется,