Ночь накануне свадьбы - Дебра Маллинз

Она нахмурилась, отбросив притворство.

– Ты говорил, что хотел бы видеть меня графиней, а лорд Арнет – граф. Я и подумала, что наши интересы совпадают.

Он положил руки на стол.

– Я не хочу, чтобы моя дочь уехала в эту дикую Шотландию! Ты выйдешь за англичанина, дочь моя, – крикнул он.

Кэтрин невольно отпрянула.

– Я представления не имела, что для тебя это так важно!

– Держись подальше от шотландца.

Его требовательный тон только разозлил ее.

– Как ты можешь говорить, так о господине из Шотландии, когда сам был женат на шотландке?

– Вот поэтому и говорю, – сказал он, указывая на нее пальцем. – Я много раз говорил тебе, что шотландцы излишне эмоциональны, слишком подвержены сменам настроения. Я любил твою мать, Кэтрин, но наш брак был настоящим бедствием.

– Потому что она сошла с ума?

Он вздохнул.

– Все не так просто. Она не могла забыть Шотландию, мысли о возвращении постоянно преследовали ее. Не могу сосчитать, сколько раз я говорил ей, что попытки сбежать назад, в эти северные земли, будут стоить ей жизни. И я не хочу такой судьбы для тебя.

– Какой? – спросила она. – Ты не хочешь, чтобы я тосковала по дому, или не хочешь, чтобы я сошла с ума?

– Я уже все сказал, – глубоко вздохнул он. Она медленно кивнула.

– Так вот чего ты боишься! Ты боишься, что я стану такой же безумной, как мама, и поэтому хочешь удержать меня здесь, рядом с собой.

Он сжал губы.

– Я беспокоюсь о своем единственном чаде. В этом нет ничего плохого.

– Конечно, нет. Но ты знаешь о том, что случилось с моей матерью, гораздо больше, чем всегда рассказывал мне, папа.

– Тебе не из-за чего беспокоиться.

– Не говори со мной, как с ребенком!

Резкий тон заставил отца удивленно поднять брови. Он глубоко вздохнул и постарался сдержаться.

– Извини, – продолжала она, – но это очень расстраивает меня. Понятно, что ты боишься, как бы безумие матери не перешло ко мне. А может, будет лучше, если я узнаю все о том, что случилось с ней?

Несколько секунд он хмуро смотрел на нее и наконец кивнул.

– Я забыл, что ты стала взрослой; и, как любой отец, желаю для моей дочери только лучшего.

– Правда – вот что самое лучшее. – Она твердо смотрела ему в глаза. – Расскажи мне о проклятии Фарданов, папа.

Он заморгал:

– От кого ты слышала об этом?

– От матери! – Она проглотила комок, неожиданно подкативший к горлу. – Она говорила мне об этом в тот день, когда умерла.

– О Господи! – На какой-то момент отец закрыл глаза, затем снова открыл их. – Я не знал.

Она вздохнула:

– Что это за проклятие?

– Она никогда не рассказывала мне. А когда с ней случилось… худшее, я уже не верил тому, что она говорила.

– Понятно. Значит, мама вышла за тебя против желания клана и потом… раскаивалась в этом?

– Думаю, да. – Он потер подбородок. – Ее семья преследовала нас, старалась увезти ее в тот день, когда мы должны были пожениться. Но нам удалось улизнуть от них.

– И пожениться.

– Да. Это довольно просто в Шотландии. Когда мы вышли из часовни, где дали обет верности, ее родные уже поджидала нас. Они говорили о беззаконности и проклятии. Вскоре после твоего рождения, она начала постепенно сходить с ума.

– Это и было проклятие? Безумие?

– Я не верю ни в какие проклятия, хотя полагаю, что при определенных условиях это может иметь место. Возможно, в роду твоей матери существовали наследственные болезни. Но я знаю одно: ты должна держаться как можно дальше от этого шотландского графа, Кэтрин. Ты должна отказаться от зова шотландской крови раз и навсегда и соблюдать приличия.

– Но я ничего не сделала…

– И это особенно важно сейчас, когда появился этот Арнет и вздумал ухаживать за тобой. – Их взгляды встретились. – Что произошло сегодня?

– Мы с Бет решили пройтись по магазинам.

– Я не об этом, и ты прекрасно знаешь, Кэт. Что хотела рассказать мне мисс Уотерс? Секрет, который ты не хочешь открыть мне?

– Ничего особенного. – Небрежно пожав плечами, Кэтрин встала. – Может быть, я пойду посоветуюсь с Пег, что мне надеть для вечера в Воксхолле?

– Сядь.

Она поколебалась, затем медленно опустилась на стул.

– Расскажи мне, что случилось, Кэтрин, или я поеду к мисс Уотерс и сам расспрошу ее.

Кэтрин вздохнула.

– У меня был легкий обморок, папа. Ничего особенного.

– Обморок? – Отец внимательно оглядывал ее. – Но следует обратиться к врачу.

– Нет никакой необходимости. – Испугавшись, она продолжила: – Молодые девушки часто падают в обмороки.

– Возможно. Но не ты. Может быть, тебе не следует сегодня идти в Воксхолл? Я пошлю извинения леди Уотерс.

– Но… лорд Кентвуд будет там.

– Я знаю. – Он держал записку, написанную ровным женским почерком. – Приглашение пришло сегодня. Матушка Кентвуда приглашает нас завтра на чай в свой дом.

Кэтрин взволнованно смотрела на бледную канцелярскую бумагу, словно она была из золота.

– Приглашение… Не значит ли это, что…

– Что леди Кентвуд хочет познакомиться с тобой? Что ее сын имеет серьезные намерения относительно тебя? Я думаю, именно так.

Кэтрин прижала руку к груди, словно хотела остановить биение сердца. Отец поднялся.

– Теперь ты понимаешь, почему должна выглядеть завтра как нельзя лучше? Так что отправляйся к себе и отдыхай весь вечер. Я пошлю извинения леди Уотерс и лорду Кентвуду.

– Но…

– Все, мы закончили. – Он поднял руку. – Ты последнее время ведешь себя странно, дочь. Очень рассеянная, несобранная. Поверь мне, я прав, настаивая на отдыхе.

Кэтрин кивнула и отвернулась. Она дрожала от макушки до кончиков пальцев, а больше от сознания, что лорд Кентвуд, вполне возможно, очень скоро попросит ее руки, и от страха, что она не сможет справиться со своими недомоганиями, которые заметил даже отец.

Вопрос заключался в том, достаточно ли у нее времени, чтобы стать леди Кентвуд, прежде чем кто-то догадается о правде?